Татуировка

Одну из статей перепечатало центральное московское издание. А потом впервые в жизни у нее был личный вечер в Доме журналистов, где она пересказала все, что написала.

Но пока Агния еще только собиралась улетать домой. То состояние праздничного ожидания, с которым она жила в первый вечер, как исчезло в момент кончины художника, так больше и не приходило. И все же свою программу посещений она выполнила. Навестила могилы родственников, про которых ее двоюродная бабушка рассказывала когда-то им с братом почти шепотом. Родственники лежали на русском кладбище, где была похоронена едва ли не вся русская эмиграция, поселившаяся после революции в Париже. Туда довольно долго пришлось ехать на электричке. Теперь, после книги Бориса Лосева «Погост XX века», кладбище стало у российских туристов модным местом. И едва она подошла к этому месту печали и упокоения, как подъехали сразу два автобуса с россиянами. Они слегка сбили сентиментальное состояние Агнии, но зато сослужили и пользу — Агния вернулась в Париж вместе с ними, Срок славы, если она не поддерживается постоянными усилиями, недолог. Через несколько недель событие на «Радио Франс» заслонили другие более страшные мировые драмы, и Агния снова превратилась в журналистку, имя которым в большом городе — легион…

И вот теперь, когда уже все кануло в прошлое, голос главной редакторши московского издательства прозвучал подобно колоколу ее судьбы.

ТРИ НЕСЧАСТЬЯ ЗА ОДИН ДЕНЬ

— Надеюсь, ты меня-то не подозреваешь? — Алла догнала Ольгу Васильевну, когда та из учительской снова пошла на очередной урок, и остановила в коридоре у дверей класса, откуда звучал ровный голос учительницы, диктующей текст. С нее. слетел весь легкомысленный вид. Теперь она была похожа на испуганную пай-девочку.

— Да что ты, Аллочка! Кого тут можно подозревать! Я сама виновата, что так получилось!

— Оль, ты знаешь, у меня есть план. Надо оставить другую сумку, тоже с толстым пакетом, только туда положить не деньги, а сложенную газету с краской. И спрятаться в шкафу. Вор полезет в сумку, потянется за газетой — и тут его можно хватать с поличным. В шкафу даже нашла дырочку, ага, чтоб подглядывать. У нас же шкаф старый, наверно, кто-то уже подглядывал. Ты согласна?

— Как-то не знаю… Кто этим займется?

— Слушай, а про этого своего, как его, Степанянца, ты не подумала?

— Про Гошу Захарьянца? — переспросила Ольга и с уверенностью ответила: — Нет. Кто угодно, только не он!

На педсовете все сидели с угрюмыми лицами — ведь, скорее всего, рядом с кем-то из них находился тот самый, что вытащил доллары. Отвратительное чувство!

— О том, что случилось, говорить много не буду, — сказал директор.