Татуировка

И ничего не значило, что она предъявила документы. Сейчас у любого метро можно купить какие хочешь корочки — на выбор. Журналистка даже не темнила: сразу показала Нике свой интерес. А по виду — такая флегма добропорядочная. И при том как умело она все подстроила: и якобы случайно оказалась рядом с Антоном, когда тот умер от яда, с мерзавцем Василием знакомство завела. Это для уголовного розыска подонок пропал без вести, а она-то наверняка знает, в какую воду захоронила его концы. И ведь не подумаешь — с таким задом и бюстом в самом деле только статьи да книжки писать. А ей, значит, понадобились тела тех парней.

Первый раз компания достала Нику в Париже. Месяца через три после того, как она вернулась к Аркадию. А куда ей было еще деться после аэропорта — не в ту же квартиру, где все случилось?! У нее, правда, возникла мысль отыскать детский приют и сыграть девочку там. Возможно, в первую ночь все бы и сошло, а дальше?.. Дальше ее бы выдали девчонки, как бы ровесницы. Только они и распознавали ее игру.

— Ну вот и вернулась! — встретил ее Аркадий, когда Ника, открыв дверь своим ключом, вошла в прихожую.

Он сказал это так, будто ждал весь вечер, точно зная, что она обязательно придет. А может быть, так и было. Но Ника была готова ко всему и поэтому осторожно спросила:

— С кем же мне еще быть, если тебя нет, — ответил он. И тогда она сбросила с ног туфли.

— Я ставлю чай! — объявил Аркадий и пошел на кухню. К ней он не прикоснулся. И уже оттуда спросил:

— Не знаешь, кто это сегодня так прикололся?

— Как? — переспросила она, включаясь в игру: Если Аркадий хочет делать вид, что между ними ничего не случилось, пусть будет так.

— Кто-то послал от твоего имени телеграмму. А я всем сказал: без заверенной подписи телеграммы действительными не считаются.

— Телеграмму? — спросила она.

— Короче, заявление об уходе.

— Я так и сказал, что это чей-то прикол. Кто же станет номер ломать накануне гастролей. И еще нас посылают на фестиваль в Монте-Карло. Вот так! — добавил он хвастливо.

О Монте-Карло они мечтали несколько лет. И вот — сбывалось. Но сейчас ее не радовали никакие новости.

— Ты извини, я устала, и голова болит. Пойду прилягу, — сказала она и подумала: «Только бы он сейчас меня не трогал!»

— Ну ты даешь! — удивился он. — Мужик столько дней без бабы, а ты — голова болит!

Что-то он еще попытался выспросить — типа того, где Ника жила, пытался ее развеселить, но она лежала словно в забытьи. Наконец он почувствовал ее состояние, перестал приставать и просто лег рядом. Так они и лежали молча, почти не касаясь друг друга. И лишь часа через три, подчиняясь привычке, она равнодушно приняла позу «лежа на спине, ноги врозь».