Татуировка

Я в этом деле ничего не понимаю, но он уверяет, что они отца просто убьют, если он не выручит.

— Ладно, я сейчас тут договорюсь и минут через сорок пять буду, — решилась Ольга.

Из школы, после того как они с Аллочкой поклялись хранить тайну, а Григорий, плача и заикаясь от позора, обещал вернуть деньги в течение двух месяцев, Ольга вернулась в институт к своей установке.

— Как ты ее дрессируешь? — спросил Федя, рабочее место которого было в той же комнате. — Ни разу не отступила от параметров, работала, как часы в палате мер и весов.

— Слушай, а часы разве там есть? — удивилась Ольга. — Я что-то не помню.

— Так и я не помню. Нет, часы вроде бы в Пулкове.

Опыт прошел удачно, неудачи же начались, когда Ольга приехала домой. Младший, Павлик, вообще неизвестно где собак гонял, а Петр демонстративно макал черный хлеб в тарелку со смесью воды и растительного масла и делал вид, что ее приход им не замечен.

— Мог бы почистить картошку и сварить, чем тюрю есть, заодно бы и мне меньше работы, — заметила Ольга Васильевна. — Случилось что-нибудь у вас? — Молчание одного сына и отсутствие другого уже начало ее пугать.

— У нас — ничего. А вот что у тебя — это было бы интересно узнать!

Хорошенькое дело — сын требует отчета от матери за проведенную вне дома ночь!

— То есть ты хочешь знать, где я была? — уточнила Ольга, ставя на газ чайник.

— А была я у Михаила Ивановича. Отчет принят?

— Нет, не принят. Тебе не кажется, что замужней женщине не позволительно оставаться на ночь у посторонних мужчин?

— Ты что, всерьез? — Ольге даже весело стало. Ничего себе ситуация: сын учит мать высоконравственному поведению. — Михаил Иванович человек мне давно не посторонний. К тому же я — со вчерашнего дня не замужняя женщина, а вдова.

— Что ты хочешь этим сказать… Что, наш папа… — И голос Петра дрогнул.

Вот ведь как. Вроде бы недавно, когда Геннадий неожиданно вернулся в дом один Бог знает откуда, начал пить и буянить по вечерам, Петя лично наручники на него надел, чтоб утихомирить. На собственного отца. А она тогда возмущалась и требовала немедленно их снять.

— Да, вашего отца вчера похоронили в Германии.

— Ты это знала, а нам не сказала? И сама, значит, решила отпраздновать его смерть?

Вот уж действительно, воспитала на свою голову сына правильным человеком. Даже, похоже, слишком правильным.

— Успокойся и прекрати болтать глупости, — проговорила она резко..— В конце концов, ты должен соображать, что можно говорить матери, а что — нет. Ясно, что мы с Михаилом Ивановичем вовсе не тризну справляли…

— Мать, которая в день похорон отца была не с сыновьями, а с посторонним мужчиной!…

— Ну хватит, пошел ты к черту! — выкрикнула Ольга Васильевна.