Татуировка

 — Ты что тут делаешь?

— Это я тебя должен спросить, что тут делаешь ты.

— Я? Ищу одного человека, — неуверенно ответила Агния.

В руке у нее была визитная карточка, по которой она сверяла адрес.

— Вот и я занимаюсь тем же самым. У тебя какой номер дома?

— Это забавно, но у меня тот же номер.

Так они оказались вместе в том дворе, где жил Василий Афиногенов. А через минуту выяснили, что и квартиру они ищут одну. И тут Агния приостановилась. Конечно, присутствие брата, да еще следователя прокуратуры, снимало риск, которому она могла подвергнуться, окажись с Василием в квартире наедине. Но зато возникал другой риск: братец мог вообразить то, чего вовсе и не было.

— Ты знаешь, я передумала, — сказала она. — Я так долго искала, что у меня на это ушло все время. А у меня через полчаса встреча с режиссером, с Додиным. Я едва добегу до их театра.

— Иди. — Дмитрий вроде бы об ее хитрости не догадался. — Мне-то, собственно, нужны соседи. Это все то же дело — пропавшие молодые люди. Кстати, в этой квартире вместе с Афиногеновым никто больше не жил, ты не знаешь?

— Понятия не имею, я же там никогда не была.

— Ладно, привет Глебу, — устало попрощался Дмитрий. — А я пойду. Вот так — люди исчезают, а ты их ищи.

— Это в каком смысле? — Агния уже шагнула во двор, но снова остановилась. — Ты хочешь сказать, что Василий исчез?

— Именно в этом смысле. Если ты про Афиногенова. Пропал, как говорится, бесследно. Уж почти полгода. А на меня только сейчас спустили — чтобы я расследовал. Можешь представить идиотизм!

— То есть как?! Его столько времени не было?! Что же ты мне раньше не сказал? Я две недели телефон обрывала.

— А ты меня разве спрашивала?

Под грузом обрушившегося на нее известия Агния даже забыла о том, что минуту назад сказала брату о встрече с Додиным.

— Идем! — И она решительно подошла к лифту. — Расспросим хотя бы соседей, надо же узнать, в чем дело.

— При чем тут режиссер, если стоит вопрос о жизни и смерти?!

Лифт был сломан, и на четвертый этаж они поднялись по лестнице.

Дверь квартиры, где жил Василий Афиногенов, была опечатана. На пожелтевшей бумажной ленте — дата пятимесячной давности.

— Удивительно, что не сорвали! — сказал Дмитрий и стал звонить к соседям — сначала в одну квартиру, потом сразу — в другую: обычно, услышав несколько голосов на площадке, соседи выглядывают охотнее. Из одной двери вышел длинный тощий мужчина лет сорока пяти, из соседней — молодая женщина с ребенком лет полутора на руках. Дмитрий продемонстрировал удостоверение, но мужчина в долгую беседу вступать не захотел, только махнул рукой и сказал:

— Дерьмовый был пацан. Как родители погибли, так и пошло-поехало.

— А что поехало? — вклинилась Агния.