Тату с координатами

Я отнес его к знакомому кузнецу с просьбой сделать такой же. Опасные бритвы тоже принес, для чего мне пришлось потратить день, объезжая все подряд магазины в областном центре. Тем не менее бритвы я нашел и скупил все, что имелись там в наличии.

Сейчас я носил на правом предплечье кассету с тремя такими ножами, потому что ножи я метаю левой рукой, так же, как и бью. Хотя стреляю, как правша, упирая приклад в правое плечо и прищуривая левый глаз. То есть левша я только наполовину. В отношении стрельбы я полноценный правша.

– Товарищ старший лейтенант, младший сержант Колобков по вашему приказанию прибыл.

– Со мной пойдешь. То есть впереди меня. Будешь мины высматривать. Если не дезактивируешь, мне сообщай, чтобы я осторожность соблюдал. Торопиться не надо. Успеем. Только маячки оставляй, чтобы потом искать легче было. Лопатка у тебя хорошо заточена?

Я убрал в чехол за спину свою лопатку. И не стал застегивать клапан чехла.

– Тихомиров перед выездом у всех проверял. Насчет моей даже не поморщился…

– Хорошо. Будь готов работать. Клапан чехла расстегни. И – за мной! Обгоняй по ходу дела. Я не буду торопиться.

Я, в самом деле, не торопился. И, легко преодолев первые пять метров, не забывая даже на этих метрах об осторожности и внимательно вглядываясь в места, куда буду ставить сначала локти, а потом колени, я остановился, давая возможность младшему сержанту занять место ведущего. Он не очень быстро, но все же на это место вышел.

– Правее сворачивай… – подкорректировал я направление его движения.

– Куда ползем? – своим вопросом Колобков напомнил мне, что я не провел с ним инструктаж. Это дело, конечно, необязательное, что от сапера требуется, я ему сообщил, тем не менее на случай если произойдет что-то со мной, напарник должен за меня завершить работу.

– Должны будем выйти за спину эмиру за бруствером.

– А если он сидит, прислонившись к брустверу спиной?

Так эмир, в моем представлении, и сидел.

– Значит, выходить будем не за спину, а в лицо. Это не так страшно, как думается…

Я вообще давно уже знал, что страх бывает присущ каждому человеку. Только один умеет его перебороть, другой не умеет. Каким угодно способом, по любой причине, от стыда ли перед другими солдатами, от стыда ли перед собой, от желания ли выпендриться, но боец обязан его перебороть. Но страх, известное дело, давит на сознание только до того, как ты начинаешь действовать. С началом действий любой страх пропадает. И своим бойцам я это многократно объяснял. И потому решил, что младший сержант Колобков меня понял.

Но он вообще всегда был человеком одновременно и решительным, и осторожным. То есть в нужный момент мог проявить необходимое качество.