Тарзан. Том 1

Положение было жуткое, и, несомненно, каждый фибр их соединенных мыслительных способностей должен был быть сосредоточен на решении жизненного вопроса данной минуты, от которого зависели для них жизнь или смерть, — а именно вопроса о возвращении в лагерь.

Самюэль Т. Филандер ораторствовал:

— Но, дорогой мой профессор, я продолжаю отстаивать свою точку зрения, что, если бы не победа Фердинанда и Изабеллы над маврами пятнадцатого века в Испании, то мир в настоящий момент стоял бы на неизмеримо более высокой ступени культуры. Мавры по существу были терпимым и либеральнейшим народом земледельцев, ремесленников и торговцев — то есть тем типом народа, который создал цивилизацию подобную той, что мы видим теперь в Европе и Америке, — в то время, как…

— Ой, ой, дорогой м-р Филандер, прервал его профессор Портер, — сама религия их уже безусловно исключала ту возможность, на которую вы намекаете. Ислам был, есть и всегда будет могилой научного прогресса, который, как я отметил…

— Господи боже, профессор, — прервал м-р Филандер, обративший случайно свои взоры на джунгли, — к нам точно кто-то подкрадывается.

Профессор Архимед Кв. Портер рассеянно обернулся в направлении, указанном близоруким мистером Филандером.

— Ой, ой, м-р Филандер! — пожурил он. — Как часто должен я побуждать вас добиваться той полной сосредоточенности ваших умственных способностей, которая одна позволяет нам направить всю силу нашего интеллекта на многозначительные проблемы, выпадающие на долю высоких умов! Я снова ловлю вас на прямом нарушении вежливости. Вы прерываете мою ученую речь, — и только для того, чтобы обратить мое внимание на простое четвероногое genus Felis. Как я уже говорил, м-р…"

"— Господи боже, профессор, ведь это — лев! — крикнул м-р Филандер, напрягая свое слабое зрение в сторону смутных очертаний зверя на фоне темных тропических кустарников.

— Ну, да, м-р Филандер, лев — если вы настаиваете на употреблении просторечия в вашем разговоре. Но, как я говорил…

— Ради бога, профессор! — снова прервал его м-р Филандер.

— Позвольте мне вам заметить, что мавры, разбитые в пятнадцатом веке, вряд ли потерпят особый ущерб, если мы отложим вопрос о них до того времени, когда этот великолепный экземпляр Felis carnivora будет от нас подальше.

В это время лев подошел и с величавым спокойствием остановился в десяти шагах от людей, с любопытством следя за ними.

Лунный свет обливал берег, и странная группа рельефно выделялась на желтом песке.

— Крайне предосудительно, крайне предосудительно! — воскликнул профессор Портер, с легкой ноткой раздражения в голосе. — Никогда, м-р Филандер, никогда в жизни не случалось мне видеть, чтобы этим зверям позволяли выходить из клетки и бродить на свободе.