Тарзан. Том 1

Старый плут, очевидно, не в первый раз выманивал деньги у зажиточных англичан, взятых в плен, потому что он продиктовал письмо, не задумываясь, в твердых и ясных выражениях. Бэйнс не хотел адресовать письмо консулу в Алжир. Он сказал, что таким путем деньги придут не раньше, чем через год, и предложил другой план — послать кого-нибудь в ближайший береговой городок и по телеграфу распорядиться сообщить о присылке денег. Но шейх и слушать не хотел. Шейх был осторожен. Лучше действовать испытанным путем. Ему некуда торопиться. Он подождет год, если понадобится — и два года. Но это вздор! Ждать придется не больше шести месяцев! Затем он повернулся к одному из своих арабов и дал ему указания, как обращаться с пленником."

"Бэйнс не понимал по-арабски, но, наблюдая за жестами шейха, догадался, что речь шла о нем. Араб поклонился своему господину и велел Бэйнсу следовать за ним. Англичанин взглянул на шейха, подтверждает ли тот приказание своего подчиненного. Шейх утвердительно кивнул головой. Морисон встал и побрел за арабом к туземной хижине, недалеко от крайней палатки, сшитой из козьих шкур. Они вошли. Там было темно и сыро. Араб позвал двух негров, сидевших на крылечке своих лачуг, и с их помощью связал Бэйнсу руки и ноги. Бэйнс запротестовал, но ни араб, ни негры не понимали по-английски. Они связали Бэйнса и ушли.

Бэйнс был в отчаянии. Что же это такое? Неужели ему придется лежать здесь много месяцев, пока его друзья не пришлют денег? О, если бы они прислали скорее! Он согласен заплатить сколько угодно, лишь бы вырваться из этой проклятой дыры. А он еще собирался телеграфировать своему поверенному не высылать денег, а вместо того дать знать британским властям западной Африки, чтобы те послали сюда экспедицию для освобождения Бэйнса!

Его аристократический нос страдал от ужасного смрада, наполнявшего хижину. Гнилая солома, на которую он был брошен, пахла человеческим потом и гниющими объедками. Но худшее было впереди. Он лежал в самой неудобной позе. Голова, руки и ноги у него затекали. Как ни менял он позу, он не мог спастись от этой боли, потому что руки были связаны у него за спиной.

Он рвал свои путы, пока не выбился из сил. Ему удалось ослабить узел, и он надеялся освободить одну руку. Наступила ночь. Ему не приносили ни пить, ни есть. Неужели они думают, что он может прожить год без пищи? Укусы насекомых стали менее мучительны, хотя насекомые кусали его так же часто. Кто знает, быть может, со временем он привыкнет и перестанет так мучиться. Медленно распутывал он свои веревки. Вдруг появились крысы. Насекомые были гадки, но крысы были просто ужасны. Они начали бегать по всему его телу, визжали и дрались. Морисон застонал и попробовал сесть.