Тарзан. Том 1

Кукла сидела, прислонившись к стволу дерева, а ее хозяйка с кошачьей грацией лежала перед ней на толстой ветке.

— Маленькая Джика, — говорила Мериэм, — наш Корак ушел надолго. Скучно и тоскливо в джунглях, когда с нами нет Корака. Что он принесет нам сегодня? Еще один блестящий браслет для моей ноги? Или мягкий замшевый пояс, который он отнимет у чернокожей женщины? Он говорит, что ему гораздо труднее отнять украшения у женщины, чем у мужчины, потому что женщин он не убивает. Женщины борются с ним и кричат; на их крики прибегают мужчины с копьями и стрелами; Кораку приходится взбираться на дерево. Иногда он тащит за собой на дерево и женщину и там отнимает у нее украшения для Мериэм. Он говорит, что негры стали бояться его и когда он появляется, все — и мужчины, и женщины — прячутся в своих хижинах. Но он и туда бежит за ними и редко возвращается, не достав стрел для себя и подарков для Мериэм. Корак в джунглях — могучий владыка, это — наш Корак, нет, мой Корак, мой, мой, мой!

Маленькая испуганная мартышка вскочила ей на плечо и оборвала ее излияния:

— Спасайся скорее! — кричала она. — Мангани, Мангани идут!

Мериэм лениво взглянула через плечо на суетливую нарушительницу ее покоя."

"— Спасайся сама, маленькая Ману, — сказала она. — Корак и Акут — единственные Мангани в наших джунглях; это они возвращаются с охоты. Ты когда-нибудь увидишь свою тень, маленькая Ману, и перепугаешься до смерти.

Но мартышка закричала еще громче и проворно полезла вверх, к тонким веткам, куда не может добраться Мангани, большая обезьяна.

Мериэм слышала, что кто-то приближался, карабкаясь по ветвям. Она внимательно прислушалась: приближались двое — две больших обезьяны, конечно, Корак и Акут. Для нее Корак был тоже большой обезьяной, Мангани — так они трое всегда называли себя. Человек был их врагом, и они не считали себя больше принадлежащими к человеческому племени. Тармангани, или большую белую обезьяну, как назывался белый человек на их языке, км вообще не приходилось встречать. К Гомангани, большим черным обезьянам, или неграм, никто из них не принадлежал, — так что они звали себя просто Мангани.

Мериэм решила притвориться спящей и подшутить над Кораком. Она легла на спину и крепок закрыла глаза. Она слышала, как они подходят ближе и ближе. Они подошли к самому дереву и вдруг остановились, должно быть, заметили ее; но почему они стоят так тихо? Почему Корак не здоровался с ней, как всегда? Молчание начинало ей казаться подозрительным. Быть может, Корак тихо хочет подшутить над ней? Что же, она перехитрит его! Она чуть-чуть приоткрыла глаза, — и сердце у нее замерло. Огромная обезьяна, чужая обезьяна, какой она никогда не видела, бесшумно подкрадывалась к ней.