Тарзан. Том 1

III

ЗОВ ДЖУНГЛЕЙ

В то время как укротитель, угрожающе размахивавший хлыстом, все еще не решался войти в ложу, где его собирались достойно встретить обезьяна и маленький лорд, на пороге появился высокий широкоплечий господин. Краска залила щеки мальчика, едва он увидел вошедшего.

— Папа! — вскричал мальчик.

Обезьяна окинула быстрым взглядом британского лорда и мгновенно прыгнула ему навстречу, выражая свой восторг диким визгом.

Лорд, широко раскрыв от удивления глаза, застыл на месте, как вкопанный.

— Акут! — воскликнул он.

Мальчик растерянно переводил взгляд с отца на обезьяну и с обезьяны на отца. То, что произошло дальше, заставило укротителя застучать зубами: из уст англичанина послышались гортанные звуки; человекообразное чудовище приблизилось к нему вплотную и что-то ласково отвечало на своем языке.

А в это время из глубины кулис старик отвратительной наружности пристально наблюдал за тем, что происходило в ложе; на его искаженном рябом лице, нервно подергивавшемся от волнения, последовательно отражались все чувства — от восторга до ужаса.

— Давно я не видел тебя, Тарзан, — говорил Акут. — Теперь, когда я нашел тебя, я пойду в твои джунгли и останусь с тобой навсегда.

Человек гладил зверя по косматой голове; в его мозгу длинной вереницей проходили воспоминания давно прошедших дней, и он переносился в чащу девственного африканского леса, где это громадное человекоподобное существо сражалось с ним бок о бок; в его памяти вставал черный Мугамби, потрясающий смертоносной дубиной, и рядом с ним свирепая пантера Шита с обнаженными клыками и колючими усами, а затем — страшная орда обезьян племени Акута."

"Человек глубоко вздохнул; его вновь охватила с прежней силой тоска по джунглям, которую он считал умершей… Ах, если бы вернуться туда хоть на один короткий месяц! Снова чувствовать, как щекочет листва голое тело; вдыхать полной грудью пряный запах гниющих растений; улавливать острым слухом бесшумные шаги подкрадывающегося хищника; выслеживать добычу и знать, что тебя выслеживает другой хищник; нападать и защищаться! Картина была так притягательна, что кровь забурлила у него в жилах… Но рядом с этим видением встало другое — любимая женщина с ласковыми глазами, молодая, красивая, маленький сын, друзья, дом… Он бессильно пожал плечами.

— Это невозможно, Акут, — сказал он. — Но, если ты хочешь вернуться в родные джунгли, я помогу тебе. Ты не можешь быть счастлив здесь, а я не могу быть счастлив там.

Укротитель сделал шаг вперед. Обезьяна зарычала, обнажая клыки.

— Иди с ним, Акут, — сказал Тарзан, — завтра я приду навестить тебя.

Зверь мрачно поплелся за укротителем. Джон Клейтон разузнал, где он живет, а затем повернулся к сыну.

— Пойдем! — сказал он, и они вышли из театра.