Городской тариф

Во время совещания он то и дело посматривал на часы и нетерпеливо ерзал, было видно, что неторопливое многословие следователя его раздражает, у него дела, он спешит, а тут…

- Всем, - зловредно припечатал Давыдов, вперив в оперативника особенный взгляд.

Настя не смогла сдержать улыбку. Она знала Давыдова давно и прекрасно понимала, что Хвылю он, конечно, отпустит. Но не сейчас, а минут через пять. Пусть парень понервничает, позлится.

Так и случилось. Они вышли из здания городской прокуратуры, дошли до кафе за углом, и уже перед самым входом следователь остановился и внимательно оглядел свою свиту.

- Ладно, - милостиво проговорил он, - ты, Ваня, иди, и ты, Витя, тоже свободен. А вы, - он ткнул пальцем в Настю и Зарубина, - со мной останетесь, будете Седова ждать.

- Минуй нас пуще всех печалей, - едва слышно пробормотал Сергей, толкая тяжелую дверь и пропуская Настю вперед.

- Ага, только пока непонятно, это проявление барского гнева или барской любви, - шепотом отозвалась она."

"Давыдова здесь знали, это стало понятно с первых же секунд. Народу в кафе было много, что и неудивительно для субботнего вечера, но их тут же провели за каким-то чудом оставшийся свободным столик у окна. Следователь действительно был голоден, он заказал суп и фирменное блюдо из судака, Зарубин, не страдавший плохим аппетитом, попросил принести свиную отбивную, Настя же ограничилась одним салатом, который оказался гигантской порцией свежей зелени с редкими вкраплениями мелко нарезанных овощей. Есть не хотелось. Полученную от следователя выволочку она считала более чем справедливой и в очередной раз взялась за решение набившей оскомину задачки: уходить с оперативной работы или оставаться. Если уйти, то что о ней подумает Большаков? Он с таким трудом пробил ее новое назначение, повысил ее в должности, он так искренне просил ее остаться и спрашивал, что ему нужно сделать, чтобы она не уходила. Она ответила, он выполнил ее условие, и как после этого уйти? Как она будет выглядеть в его глазах? А если остаться и все время думать о том, что силы уже не те, что мозг работает не так быстро и четко, как раньше, и постоянно ловить себя на том, что недоделала, недодумала, совершила очередную ошибку, и ощущать на себе косые взгляды, и прятаться от этих взглядов, понимая, что она занимает чужое место, на которое можно было бы взять кого-то помоложе, посовременнее, пошустрее? А если все-таки уйти и потом рыдать ночами в подушку, тоскуя по любимой работе, и отравлять жизнь не только мужу, но и себе самой?

Свежая зелень казалась кисловато-безвкусной, как смоченная уксусом бумага, но Настя мужественно жевала, стараясь, чтобы лицо выглядело прилично.

- Охохонюшки, куда мы катимся? - монотонно причитал Федор Иванович, ловко расправляясь с обильной трапезой.