Городской тариф

Скука смертная! И ладно бы еще соискатель был «спорный», то есть такой, которого и мордой в грязь ткнуть не грех, устроить из заседания веселенький спектакль и доказать рьяному околонаучному сопляку, только-только получившему диплом о высшем образовании, что нельзя с кондачка сочинить малограмотный бред и выдать это за диссертацию; тогда бы хоть какое-никакое оживление можно внести. А тут что? Сорокапятилетняя баба, подполковник, двадцать лет отпахавшая в уголовном розыске. Ну понятно же, что пишет она на собственных материалах и каждое слово в работе у нее выстрадано и на своем горбу выношено. Чего тут слушать и обсуждать? Кроме того, эта баба с Петровки умудрилась напихать в свою чисто криминологическую работу всякой математики, в которой никто из членов кафедры ничего не понимает. Исключение составляет один доцент, читающий курс судебной статистики, но и он слушает соискателя без всякого интереса, а уж что об остальных говорить? Все своим делом заняты: кто контрольные проверяет, кто читает присланные на рецензирование материалы, а кто и газеткой исподтишка шуршит.

Насте, конечно, было обидно, ведь она так волновалась, готовилась, несколько раз вслух читала Леше свое выступление и под его руководством сокращала длинноты и убирала ненужные, на его взгляд, подробности. Каждый раз это стоило ей чуть ли не слез, потому что подробности эти были ей милы и дороги, ей казалось, что именно в них состоит изюминка работы, она сама их выявила и сформулировала, но Алексей с непреклонным видом настаивал на своем:

- Пойми, Ася, это никому не нужно, это никому не интересно, поверь мне, я за свою жизнь столько диссертаций пропустил! Докторская совсем другое дело, а кандидатские никого не волнуют. И говорить ты должна двадцать минут, это максимум, в противном случае тебя возненавидят, потому что все хотят побыстрее уйти домой.

И Настя послушно следовала его советам. Теперь она понимала, что Чистяков оказался прав. Впрочем, как всегда. Но, может, это и к лучшему, что никто особо не слушает? Если в ее выступлении есть слабые или спорные места, этого никто не заметит.

Впрочем, нет, один человек все-таки слушает ее доклад, и это пугало. Профессор Ионов. Когда за пять минут до начала заседания научный руководитель Каменской сказал, что пригласил профессора Ионова поучаствовать в обсуждении ее диссертации, потому что Евгений Леонардович - родоначальник направления, кратко именуемого «криминология и математика», Настя от ужаса дар речи потеряла. Сам Ионов! Еще в университете она читала его монографии и была единственной на курсе, кто понимал в его работах каждое слово, ведь сама-то она закончила в свое время физико-математическую школу и сложные формулы Ионова читала без всякого труда.