Таргитай

Звериное тело вновь стало превращаться в человеческое. На боку и голове зияют страшные раны. Крови нет, глубокие и широкие порезы лишь горят вишнёво-алым, будто внутри зверобог состоит из огня.

Он взревел, обнажив выступающие на длину пальца клыки. Мускулистое тело окутал дым с огненными сполохами. Таргитай ощутил резкий запах горелого. Глаза принялись слезиться, в носу защекотало."

"Дударь стал отчаянно рубить эту завесу чёрного дыма, что норовит его поглотить. Источающее ярчайший свет Перо со свистом рассекает черноту – и вот она принялась отступать, расползаться, точно ветхая рогожа под пальцами.

Наконец, тьма рассеялась, и Таргитай увидел Радомира. Старик лежит, запрокинув голову, взгляд устремлён в потолок. Старческая грудь вздымается и опадает от тяжёлого, надсадного дыхания. Мантия на нём превратилась в лоскуты, едва прикрывающие всё ещё крепкое старческое тело.

По всей комнате разбросаны обломки раскуроченной мебели, темнеют черепки разбитой посуды. То здесь, то там обгорелые книги. Некоторые напомнили певцу раскрывших крылья и сбитых в полёте обугленных птиц. При мысли о птичках потекли слюни, в животе заурчало, требуя еды – немедленно, побольше и всякой.

Старик вздрогнул, нашёл дударя полным ужаса взглядом. Тонкие потрескавшиеся губы разлепились.

– Ты… – произнёс он хрипло, тяжело дыша. – Дудошник… Как сумел одолеть самого Аламана?

– Видел бы ты, как мы разнесли дворец Перуна в вирии, – отмахнулся Таргитай. – Его слуги бежали, только пятки сверкали. Да и сам Перун… гм… Мы с Мраком ещё овечки, а вот Олег вообще зверь… Волхвы, они такие. Правда тебе до него далеко. Вроде бы, травы и заклятия, а наш Олег дубиной, дубиной, а потом как расколет землю или запалит костёр до небес!

У Радомира с каждым словом про вирий и дворец Перуна расширялись глаза, пока не стали похожи на блюдца. Наконец, он заметил в руке Таргитая сияющее Перо и охнул.

– Ты… – пролепетал старик. – Тот самый… выхвативший из клюва самого Рода! Молодой бог, что идёт по земле! Как я не понял раньше?

В голосе мага изумление смешалось с отчаянием. Однако затем сменилось яростью.

– Будь ты проклят, Сварог! – прорычал он. – Ты обычный человек, который дотянулся, сумел… стал в один ряд с богами! Но на деле ты дурень, каких поискать! Доведись мне стать богом, я бы… я бы…!

Глаза старика засияли от того, что нарисовало воображение. Затем лицо потемнело, брови грозно сшиблись на переносице. Он взглянул остро, с горечью.

– За то, что предал смерти Кологора… моего сына! Я тебя… Да у меня есть заклятие, что и такого… непутёвого, как ты, пришибёт! Пока не обрёл полную силу бога, ты всё ещё уязвим!

Он с трудом приподнялся и сел. Пальцы начали вязать невидимые узоры, вокруг них воздух стал с шипением искриться.