Таргитай-2. Освобождение

Тонкие нежные руки надели ему на голову венок из полевых цветов, испускающих сладковатый медовый запах.

– Слава тебе, Сварог-Таргитай!

– Слава! – хрипло отозвался стоящий Велес в медвежьей шкуре.

– Слава! – подхватил Перун, скаля зубы, словно уже не держит зла за прошлое.

К ним присоединились остальные боги и богини, принялись выкрикивать здравицы и многие лета Сварогу, небесному кузнецу. А Мокошь сказала, что этим венком отныне благословляет его на покровительство семейному очагу.

– Ты сам, как я вижу, успел со многими земными женщинами…, – сказала богиня с улыбкой. – Создать с ними, так сказать, семейный очаг, хотя потом твоего духу там не было…Наш пострел – везде поспел!

Перун загоготал, Числобог усмехнулся в бороду, что-то шепнул молодому Симарглу. Велес и другие боги тоже начали от души хохотать, особенно вертя так и этак слово «пострел», то и дело все равно превращая в «скорострел»."

"Таргитай потупился, ощутил, как запылали уши. Нашел взглядом Гардока, но парень смотрит без тени иронии или насмешки, в темных глазах – гордость за отца, и, кажется, его ни сколько не смущает тот факт, что вокруг собрались боги, а он – единственный человек среди них.

Подошла Мокошь, приблизилась, смешки и хохот как отрезало, вновь воцарилась торжественная тишина.

Богиня протянула руку, легонько коснулась лба Таргитая.

– Ты доказал, что стал одним из нас, настоящим богом! – сказала она с теплом. – Случись тебе погибнуть, твое тело умрет, но душа отправится прямиком в вирий! Либо ты можешь явиться туда во плоти, когда пожелаешь! Примем, как родного!

Таргитай поклонился в пояс. Вспомнил про Софию и детей, почувствовал, как в груди от мыслей про них разливается приятное тепло.

– Спасибо, – молвил он с теплотой. – Но покамест не тороплюсь.

Глава 3

Когда женская рука с длинными красивыми пальцами дотронулась до бледно-серого лица Торвана, парень едва заметно дернул головой. По лицу пробежала волна пробуждающейся жизни. Бледность начала уходить, уступая место розовинке, глаза под опущенными веками задвигались.

Молодая женщина в светящихся белых одеждах склонилась над Торваном, приложила ухо к груди. Глубоко под волчовкой и ребрами послышался тихий стук, стал нарастать, крепнуть, усиливаться.

Она вновь коснулась его лица рукой, легонько похлопала. Опять дернув головой, словно видя дурной сон, Торван, наконец, открыл глаза. Он все еще выглядит бледным, слабым, но в глазах вновь засверкали искорки жизни, жажды битв, любви и всех прочих удовольствий, что она предлагает.

Богатырь всмотрелся в ту, что склонилась над ним.