Таргитай-2. Освобождение

Он вышел из комнаты в широкий коридор, где в окна льется солнечный свет, по лестнице поднялся на верхний ярус дворца, и вскоре ноги сами вынесли на крышу.

Отсюда Аргона, как на ладони, в воздухе носятся стрижи, гоняясь за мошкарой. Невр извлек из-за пазухи дудочку и принялся играть. Пальцы сами собой забегали, то закрывая, то открывая дырочки, полилась красивая мелодия. Таргитай запел о круговороте жизни и смерти, о сытой жизни и о дороге, странствиях, приключениях, которые делают воина счастливым даже больше, чем теплое насиженное место, комфорт…

Внезапно опустил дудочку и замер, невидящим взором глядя перед собой. Перед глазами встала бесконечная, убегающая вперед и вширь степь, темнеющие на горизонте горы и лес, за которые цепляется закатное солнце, спускаясь на ночь в Подземный мир, царапаясь о вершины и заливая небо кровью.

Таргитай вдруг в ужасе осознал то, что давно варилось глубоко в голове, но он то ли не мог, то ли не хотел замечать – оседлая жизнь, пусть даже в обществе прекрасной любимой жены и детей…давно наскучила. Больше того – надоела. А ведь всего-то прошло несколько лет. Целых несколько лет…

Чего бы он сейчас ни дал, чтобы по бескрайней степи на коне, так чтобы в лицо встречный ветер, чтобы запахи трав, леса. Чего бы ни дал, чтобы проснуться утром не на мягкой перине, а на все еще теплой земле у тлеющего костра. И засыпать, глядя вверх, а там, чтоб – от края и до края огромный, выгнутый, словно чаша, сияющий звездами небосвод. Протянуть ладонь, нащупать рукоять Меча, которая подарит уверенность и спокойствие, словно верная спутница рядом.

Сердце охватила тоска. Он время от времени выезжает на прогулки за пределы Аргоны, но сейчас подумал, что это похоже на то, как цыгане выгуливают посаженного на цепь медведя. Ему же хотелось в странствие, чтоб сердце пело, душа ликовала, а дорога под брюхом коня сливалась в сплошную полосу, ведя в земли и диковинные места, где никогда еще не был. Где родятся песни, которых никогда не сложить, сидя дома на печи. На худой конец, уехать куда-нибудь, постранствовать. Потом – вернуться домой.

Из размышлений Тарха вывело громкое конское ржание и суетливые голоса внизу во дворе. С крыши узрел, как в ворота въехал всадник, которого пропустили стражи и лучники на башнях. Он спешился, а гридень, поклонившись, скрылся во дворце. Вскоре за спиной раздались шаги, показался тот самый юный гридень, сказал торопливо, виноватым тоном, словно извиняясь, что потревожил царя.

– Ваше Величество, – молвил он. – Приехал Нестор.

– Проводи в покои, – распорядился Таргитай с улыбкой, – пусть натаскают горячей воды помыться. А на кухне скажи, что завтракать, кроме нас с царицей, будет еще и дорогой гость!

– Будет сделано! – воскликнул гридень.