Таргитай-2. Освобождение

От горячей благодарности не осталось и следа. Процедив сквозь зубы ругательство, ушел в сторону рощи ломать сушняк.

Вскоре уже ярко пылал костер. Дударь держит над огнем нанизанный на прут кусок крольчатины, сглатывая голодную слюну, смотрит, как языки огня лижут мясо, поджаривая, позволяя покрыться хрустящей корочкой.

Наконец, не утерпел, торопливо сунул в рот горячее и полусырое, принялся торопливо жевать. Стефей опять бросил упрекающий взгляд, сам держит сразу несколько прутьев с толстыми ломтями, поворачивает так и этак, поджаривая со всех сторон. В огонь с шипением капает сок.

– Что со мной случилось? – спросил, наконец, Таргитай, прожевав мясо и с трудом, едва не подавившись, проглотив. – Помню, что мы были в той деревне. Что я играл для умирающей девочки…Потом вроде дотронулся до ее лба, жалко стало, решил погладить. А потом – все, проснулся, привязанный к коню. Хорошо, что не голый.

Стефей нахмурился. Протянул Таргитаю еще один кусок, тут мясо уже поджарилось.

– На что это ты намекаешь? – спросил требовательно. – С чего бы я вез тебя на коне голым? Да я…– он едва не задохнулся от ярости. – Да я…! Тьфу на тебя, Таргитай, дурак!

– Так что случилось-то? – вновь спросил дударь, любовно поглаживая дудочку, пропустив тираду Стефея мимо ушей. – Почему так быстро уехали? Я хотел там отоспаться, на дудочке поиграть, придумать новую песню…

– Почему? – передразнил Стефей едко. – Да потому что ты исцелил ту девчонку! А сам грохнулся в обморок, и тебя пинками было не добудиться! Семеро сильных мужиков лично попробовали…после того, как отхлестали тебя по щекам, а ты только громче начал храпеть! Ишь, и синяков не осталось, все как с гуся вода…

– Исцелил? – изумленно вопросил дударь. – И что?

– Даша утром резко пошла на поправку. К ней вернулись силы. А ты так и лежал пластом, ни жив, ни мертв, – пояснил Стефей. – В деревне решили, что ты каким-то образом забрал у нее болезнь, и теперь заразился сам. Мне быстро всучили какую-то клячу и вытолкали нас прочь из деревни. На всякий случай. Ну родители девчонки нас благодарили, понятное дело, но они первые предложили, чтобы мы поскорее убирались ко всем чертям. Чтоб, значит, дочка их снова не захворала. Добрый и благодарный народ нынче пошел, ничего не скажешь…

– Мы в дороге уже третий день, и ты только сейчас вот пришел в себя…опять дрых, Таргитай. Не перестаю удивляться, как в тебя столько лезет: то сна, то еды!

Он посмотрел на дудошника пристально, словно пытался прочесть, что у него на сердце.

– Как ты это сделал, Таргитай? – спросил, наконец.