Таран

Пожелав себе удачи, Таран положил развернутую карту на соседнее сиденье и отправился в путь.

Позади остался поселок, кирпичные домишки, поржавевшие ограды из сетки-рабицы, жалкие огороды и лесок, наполненный птичьим щебетом. Виляя по разбитой дороге, Таран вспоминал ночь с Аленой, поглядывал на голубое безоблачное небо и думал, что ему пора бы настроиться на серьезный лад. Но душа пела, а губы то и дело разъезжались в дурацкой ухмылке. Словно не на дело Таран спешил, а на свидание – на первое свидание в жизни.

Ну не глупо ли? Еще как! Только последний мудак способен забивать голову романтическими бреднями, когда мозги должны быть сосредоточены совсем на другом. На чем? Да уж не на бабских прелестях!

Вскоре Таран покинул грунтовку, добрался до автомагистрали и, сверяясь с картой, направил «Ланос» на юг. Через пять километров шоссе пересеклось с окружной дорогой, Таран поехал по ней. Адрес Соловьева он помнил наизусть, но отыскать его загородные владения не казалось ему самой трудной задачей. Главное начнется потом.

За полтора километра до пруда Ракитного Таран свернул в редкий лесок, оставил там «Ланос», а дальше отправился пешком. Компас ему не требовался. Стороны света высвечивались в голове. Тут левее, за балкой – прямо, потом вдоль железнодорожного полотна и снова налево.

С пути Таран не сбился, особенно не перепачкался и даже не запыхался, когда вышел на край редколесья, откуда хорошо просматривался дом на берегу заросшего камышом водоема. Попрыгав по привычке, чтобы удостовериться, что в карманах ничего не бренчит и не звякает, Таран стал пробираться от куста к кусту, от сосенки к сосенке, пока не выбрал удобную для наблюдения позицию.

С вершины пологого холма можно было рассмотреть все детали. Домина Соловьева – именно что домина, а не дом, не особняк и не коттедж, – не радовал взор изяществом архитектурных форм. Его сложили из светлого кирпича, увенчав парой псевдосредневековых башен и довольно нелепой крышей с множеством лишних граней. Окна Соловьев заказал самые обычные, пластиковые, к тому же без решеток, которые, наверное, вызывали у него нехорошие ассоциации. Зато ограду он распорядился возвести высоченную, вдохновляясь то ли изображениями древнего Иерусалима, то ли наивно полагая, что чем выше забор, тем труднее через него перебраться. Однако кирпичная кладка есть кирпичная кладка. Вскарабкаться на нее и спрыгнуть с другой стороны не составляло труда. Несмотря на две струны колючей проволоки, идущих поверху. А вот десяток видеокамер, натыканных по периметру ограды, Тарану не понравились.

Устроившись поудобнее, он переключил внимание на дорогу, ведущую к дому. Вдоль нее тянулись столбы линии электропередачи.