Таран

Там лежала распадающаяся книжица безымянного детективщика, кипа японских комиксов и несколько глянцевых журналов, в котором любая женщина сумела бы открыть для себя что-нибудь новое и полезное: рецепт запеканки из папайи в кокосовом молоке, перечень чаевых, которые принято давать на знаменитых курортах, рецепт вечной молодости… Таран понятия не имел, как выглядит папайя и с чем ее едят. А на долгую и счастливую жизнь он не очень-то рассчитывал.

Позвать, что ли, Алену? Но зачем? Чтобы предложить ей улечься на узкой кроватке с дурацкими шарами?

Обругав себя идиотом, Таран растянулся на спине, заложив руки за голову. В комнате было сумрачно и холодно, как будто тут кто-то недавно умер. В углу таинственно мерцали кустарные оклады дешевых иконок. Таран выбрал среди репродукций изображение Христа. Темный лик, пронзительный взгляд, маленький рот, не умеющий складываться в улыбку. У такого Спасителя – сурового и отчужденного – невозможно было просить помощи и защиты. Оставалось уповать только на себя самого.

Закрыв глаза, Таран принялся складывать в уме фрагменты событий сегодняшнего дня. Картинка получилась впечатляющая. Особенно когда в зале игровых автоматов откуда ни возьмись возник здоровенный черный кот, молвивший человеческим голосом:

– Спишь?

Таран открыл глаза, и кот сменился белым девичьим силуэтом в проеме двери. Алена откопала где-то мешковатую ночную рубаху до пят и явилась в ней, как бледное привидение.

– Сплю, – буркнул Таран. – Когда не будят.

– Я тебя разбудила? – спросила Алена.

Бесшумно переступая ногами, она приблизилась к тахте. От нее пахло нежными духами и нафталином. От этого смешения запахов у Тарана голова пошла кругом. Он стиснул зубы так, что они скрипнули, зажмурился и процедил:

– Да ложись же ты наконец!

– Хорошо.

Алена подчинилась беспрекословно. Но легла она не там, где ожидал Таран. Она осторожно вытянулась поверх него.

– Мы договорились! – зашипел Таран.

Не удостоив его ответа, девушка задрала рубаху до шеи, и, почувствовав жар ее тела, он окончательно прекратил сопротивление. В последующие несколько секунд на пол летели предметы мужской одежды, которые мешали соприкоснуться двум разгоряченным телам. Снятие ночной рубашки сопровождалось обессиленным стоном Алены, как будто не с одеждой она расставалась, а с собственной кожей. Когда Таран сгреб ее в охапку, опрокинул и подмял под себя, она вскрикнула.

Прерывистые возгласы ее звучали скорее восторженно, чем жалобно, а когда она уснула, на губах ее блуждала улыбка, показавшаяся Тарану счастливой.

Глава 14

Отвлекающий маневр

С раннего утра и до полудня они пробуждались трижды, немедленно хватаясь друг за друга, как утопающие за соломинки. Тарану еще никогда не доводилось иметь дело с такой девушкой.