Танцы на стёклах

Промакиваю ключицы и шею сухими салфетками, потому что мне ОЧЕНЬ жарко. Кардиган пришлось расстегнуть на три пуговицы.

Не знаю, сколько времени провожу в туалете, но чувствую, что долго. Время словно изменило форму. Мне кажется, я была в туалете пару минут, а на деле уже минимум пять разных треков слышала. И даже подпевала.

Что-то мне подсказывает, что сделай я хоть на пару глоточков «сока» больше, я бы превратилась просто в «тело». Черт, забыла, что нужно всегда прикрывать стаканчик рукой, как учили подруги.

Я немного посидела на бортике ванной, чувствуя, как сердцебиение становится более-менее ровным. Нужно проваливать отсюда. Придется упросить Эйприл и Сэм. Скажу им, что плохо себя чувствую и хочу домой. Заодно и проверю, какие они «подруги». Если уйдут со мной, значит на них можно положиться.

Выхожу из комнаты в длинный коридор, по разным сторонам которого зажимаются парочки. Меня коробит от такого. И где же Томас?!

— Том! — иду вдоль темного коридора, нервно озираясь по сторонам — гляжу на красивые пейзажи на картинах, которые совершенно не вписываются в логово для тусовок. — ТОМАС! — зову я, не понимая куда он ушел, если обещал ждать меня. Чем дальше я иду, тем отчетливее становятся мужские крики… или стоны. Трудно понять, боль это или удовольствие. То ли парня избивают, то ли он такой эмоциональный.

Я хочу вернуться назад к туалету, чтобы подождать Тома там, как вдруг…

Ужас сковывает все мое тело. Сердце словно взлетает до горла, а потом падает в пятки. Я хочу закричать, когда кто-то обхватывает меня сзади, прижимая к твердым и напряженным мышцам.

— То… — рука мужчины грубо зажимает мой рот ладонью, а на своих веках я чувствую шелк того самого платка, который отдала Тому. Глаза завязывают на затылке, что совсем не похоже на Коулмана, но, судя по всему, это он.

Можно вздохнуть с облегчением.

Слышу, как музыка стала тише, позади меня и Тома хлопнула дверь. Мы, по всей видимости, оказались в укромном месте. Я чувствовала себя слепым котенком с шарфом на глазах.

Рука парня опускается с моего рта на подбородок, с силой его сдавливая. Большой палец похитителя медленно скользит по моим губам, пока я жадно глотаю воздух. Медленно, изучающе… слышу его выдох с надрывом у своего уха, отчего тут же покрываюсь мурашками.

Боже. Кажется, между мной и Томасом наконец-таки вспыхнула настоящая страсть. Я почувствовала жар внизу живота и произнесла:

— Том, что ты делаешь… Томас!

— Этот молокосос не способен на такое, — меня словно ушатом ледяной воды окатили, когда я поняла, что голос, а точнее, тот самый баритон с хрипотцой принадлежит не Томасу.

Я хотела завизжать, но инстинктивно закрыла рот, потому что прекрасно знала, где его пальцы окажутся, если я открою губы.