Танцы на стёклах

С вашего компьютера была слита строго конфиденциальная информация о компании. Вчера. Вы были на рабочем месте без пятнадцати шесть?

— То есть вы сознаетесь в том, что совершили преступление, нарушив пункт о неразглашении коммерческой тайны?

— Нет, я ничего не совершала! Я бы никогда так не поступила. Я любила работу и дорожила своей должностью…

— Кто-то еще знал пароль к вашему компьютеру, кроме вас?

— Нет, насколько мне известно, — сжимая мокрые ладони, отвечаю я.

— Вы оставляли компьютер включенным, когда уходили с работы?

— Нет, — быстро отвечаю я, понимая, что сама завожу себя в тупик. Но я отвечаю честно. Не умею врать, с этим ничего не поделаешь.

— Послушайте, я ничего не делала. Не сливала информацию! Мне это не нужно.

— Это мы еще проверим, мисс Йонсен. Если мы не найдем подтверждение тому, что кто-то сделал это за вас, вас ждут серьезные последствия.

— Проводи ее, Грегори, — сухо приказал одному из безликих мужчин, самый крепкий из них.

Меня выводят из здания, коробку ставят рядом, прямо на асфальт. Я растерянно оглядываюсь по сторонам, осознавая, что меня только что взяли за шкирку и вышвырнули. Джаред сделал это «красиво». Кинул меня. Перечеркнул мое будущее.

Вернувшись домой, я снова не в силах остановить бесконечный поток слез, когда вижу отчет по моей профессиональной практике, подписанный Блэком. После такой антирекомендации, мне светит только работа официантки, или продавца-консультанта.

Захлебываясь слезами, я беру карандаш и листок бумаги. Грифель неугомонно скользит по белому листу, я выношу всю свою злость на бумаге. Я рисую Джареда злым и жестоким, плача еще сильнее, когда обрисовываю контур его губ…

Ненавижу! Ненавижу тебя!

Портрет Джареда снова получается идеальным. Я еще никогда не создавала ни одной работы, которая нравилась бы мне самой. Но этот рисунок был таким живым и настоящим, словно Джаред вот-вот соскочит с белого листа, и окажется у меня в комнате.

Я хотела разорвать его на части, но вместо этого, со злостью бросила карандаш в сторону, и побежала на кухню.

Выпила лекарство, чтобы вновь не чувствовать пробивающей до костей неприятной дрожи и давления в груди, и упала на кровать. Сэм не придет сегодня. Опять ушла к Мэтту. У всех своя жизнь. До меня никому нет дела. Все предали…

Я погружаюсь в сон, отчаянно повторяя про себя, что у меня все наладится. Все будет хорошо. Правда? Я обязательно найду себе работу, построю прекрасные отношения, и кошмар, по имени Джаред Саадат, вскоре забудется, как страшный сон.

Но у судьбы на меня другие планы.

И если бы мне сказали, что может быть еще больнее, чем те чувства, что я испытываю сейчас, я бы не поверила.

Куда еще больнее? И сколько можно?

И Адам Бин Рашид аль-Саадат может все.