Танцы на стёклах

Господи, да и слава Богу! Как я могу думать с сожалением об этом, теперь, когда знаю правду о свадьбе? Правду о том, что все наше приключение на яхте было лишь ради одной цели — трахнуть сучку, что не дала ему два года назад?

Черт возьми, неужели я была единственной, кто дал отпор Джареду?! И неужели это так его задело, что он выстроил настолько жестокий и изощренный план своей идиотской мести?

— Просто… отказала… трахнул… как он мог… зачем это все было… зачем он был таким со мной?! Другим… нежным… грубым… — дергаю себя за волосы, плечи содрогаются, я почти не слышу голосов подружек. Наконец, я успокаиваюсь и больше не плачу. Наступает следующая стадия. Видимо, какие-то успокаивающие травки девочки в меня все-таки запихнули, и теперь я вообще ничего не понимаю.

В душе так пусто. Шок. Сознание защищает сердце от боли, и даже не подкидывает мне ни голосов, ни воспоминаний о Джареде.

И наступает тишина. Тишина, в которой его больше нет рядом.

Тишина, в которой его больше нет во мне.

Нет Джареда, черты лица которого изучала губами и руками, когда не нужны были слова…

Нужно было просто быть рядом.

— Мэл, сейчас я расскажу тебе одну вещь, и ты возненавидишь его еще больше. Поймешь, что он никто… ублюдок. Забудешь о нем, раз и навсегда, — начинает вдруг говорить Эйприл, и я напрягаюсь, не понимая, о чем она.

— Что еще такого ты мне можешь рассказать? — я уже не на шутку начинаю думать о том, что Джаред трахнул Эйприл…

— Именно Саадат распустил грязный слух о тебе в Йеле. Скинул в анонимный чат. Прости, я знала, но не сказала тебе… не хотела тогда напоминать тебе о нем, и…

— Что? — я не верю в то, что Эйприл действительно сказала это. — Почему ты молчала, Эйприл? Я б никогда… никогда…

Но слова застревают в горле. Что я хочу сказать? Что никогда бы не переспала с Джаредом, зная о том, что два года назад он осквернил меня перед всем обществом? Я уже ни в чем не уверена. Мне просто мерзко, противно, тошнит от него.

Еще одна гребаная ложь. Трус… трус, который не смог сказать мне правду. Как лицемерно улыбался, глядя мне в лицо, спокойно говоря о том, что «это сделал не он».

Внутри что-то умирает. Окончательно. Потухает последняя искра любви к Джареду. Светлая, чистая, искренняя. Остается лишь пепел, любить которым невозможно.

Чувство, которое казалось мне спасением, стало моей гибелью… его гибелью… нашей. Потому что не будет больше тех Джареда и Мэл. Никогда. Молодых, счастливых, беспечных, предававшихся безумной страсти на яхте.

Мне даже уже неважно, что было два года назад. Целая жизнь прошла. Я не так мстительна, как Саадат. Мне важно то, что сейчас.