Танцы на стёклах

Как бы мне не хотелось провести ночь в постели с изящной, сладострастной Меланией Йонсен, приходится лететь в Германию на несколько дней для участия в очень важных переговорах с будущими инвесторами.

Вылетаю один, потому что Беатрис нужна в Париже еще на одном мероприятии. Перед вылетом я отдаю Беа подарок для Мэл из коллекции «L. Corp» и прошу передать ей, что я срочно вылетаю по делам в Дрезден на неделю. Черт, у нас осталось так мало времени. Это нервирует больше, чем должно…

Мой рабочий график составлен таким образом, что времени хватает только на сон. Одни переговоры сменяются другими, и на третьи сутки приходится вызвать Блэка. Становится легче. Во время небольших передышек между деловыми встречами, я несколько раз нахожу в айфоне номер Мэл, собираясь позвонить, но меня каждый раз что-то останавливает или отвлекает. Возможно, меня бесит, что я думаю о ней слишком часто и иногда в моменты, когда мой разум должен быть абсолютно чист от посторонних мыслей. Я — бизнесмен, у меня нет времени на сантименты. Каждая минута моего времени стоит денег. И если во время переговоров с компанией, готовой вложить миллионы в мой бизнес, я думаю о том, как невероятно было трахать Лану на носу яхты, то это не просто провал, это, мать его, катастрофа. Я обязан что-то сделать с этим.

Напряжение от изнуряющего графика встреч и борьбы с собой за свободу от воспоминаний и фантазий о Мелании Йонсен растет с каждым днем, становясь пиковым и грозящим срывом. Я раздражаюсь по поводу и без, становлюсь слишком агрессивным, способным на необдуманные поступки. Больше всех достается Беа Мур, ведь она со мной находится постоянно и принимает на себя основной удар, но терпеливо молчит. Все-таки ее профессионализм выше всяких похвал.

— Адам, это Рания, — толкая меня сонного за плечо, произносит Беатрис, подавая мой гаджет. Мы возвращаемся с делового ужина с местной рекламной компанией, которая взялась за раскрутку наших новых магазинов и брэнда в Дрездене. Почти полночь, а нам еще не меньше сорока минут до отеля. Мог бы немного передохнуть, но нет…

— Какого черта ей надо, — мрачно хмурюсь я. Беру мобильник, вставляя наушник.

— Добрый вечер, Рания. Безумно рад, что ты звонишь, — натягивая улыбку, говорю я. Она, конечно, не видит, но на интонацию голоса действует даже искусственная улыбка.

— Привет, Адам, — с чувственным придыханием отзывается Рания аль-Хинди. Но на меня ее томный голос совершенно не действует. — У тебя, наверно, ночь, прости. Я только что прилетела в НЮ. Не могла не позвонить. Я с отцом. У него тут какие-то дела. Он меня не посвящает, но мы могли бы встретится, обсудить свадьбу. Осталось так мало времени.

— А помню, Рания, — отвечаю я. — Мне очень жаль, но меня нет в Нью-Йорке. Я еще три дня проведу в Дрездене.

— Я знаю.