Танцовщица в луче смерти

Я ее толком и не знала, эту Нину. Заезжала пару раз... Ты сказал: «племянницей приходилась»? С ней чего?..

– Погибла она. Убили.

– Нину? Ты что? Ты откуда знаешь?

– Так. Никакой ты Витке не хахаль. Может, ты на самом деле из прокуратуры, а я тут сижу, вино с тобой распиваю, про дочку рассказываю... Ты че пришел-то на самом деле?

– Ну, не хахаль. Нет, не из прокуратуры. Просто частный сыщик. Простите. Ничего плохого для вас в этом нет.

– А для Виты? А как же Нина?

– Виктория жива, здорова. Нины, к сожалению, больше нет. Еще раз простите за плохую новость. Виктория была знакома с Ниной?

– Была. Вроде звонила кому-то, чтоб ее взяли... в танцы какие-то...

Виктория проснулась, но глаз не открывала. Привычка всей жизни. Она ненавидела утро. Всегда ждала от него только неприятностей. Хотя «утро» – это, конечно, громко сказано. Сейчас не меньше двенадцати, а может, и больше, раз она проснулась. Ложилась она всегда уже на рассвете, выпив несколько таблеток снотворного. Она, как обычно, просто заставила себя открыть глаза. Обвела взглядом красивую комнату с тяжелой темной мебелью, массивными, стилизованными под старину светильниками, глухо зашторенные окна. Ей нравился такой добротный, тяжеловатый стиль. Когда-то маленькой испуганной девочкой она дрожала под рваным легким одеялом на раскладушке в комнате, куда мог прийти кто угодно, где могло произойти что угодно... Она мечтала о крошечной, темной, никому не видимой норке, где можно было отдохнуть от постоянного напряжении, страха, унижения... Ее нынешняя нора совсем немаленькая. Здесь все, как ей хочется. Сюда войдет только тот, кого она впустит. От чего же она все еще прячется? «Мышка-норушка», – хмыкнула она, отбросила шелковое одеяло, опустила длинные ступни на толстый шоколадного цвета ковер, потянулась во весь свой рост – 185 сантиметров. Бросила безразличный взгляд на свое подтянутое, ухоженное тело в зеркале во всю стену, потянулась за пушистым черным халатом. Задумчиво посмотрела на звонивший на столике телефон. Вообще-то она обычно не отвечает в это время на звонки. Ей и звонить вроде перестали. Виктория посмотрела на определившийся номер, пожала плечами и ответила.

– Вита, это я, – услышала она, не поверив своим ушам. Неужели мать? – Ты чего, не узнала, что ли?

– Вита, я у соседки попросила телефон позвонить тебе. Не помешала?

– Я чего звоню. Ты Нинку нашу, Вешняк, давно видела?

– Тут дело такое... Убили вроде ее.

– Так сыщик и сказал. Говорит, точно убили... Я подумала, сообщу тебе. Тебя ж тоже, наверное, про нее спрашивать будут...

– Может быть... А как это произошло?

– Не знаю я ничего. Просто так сказали.

– Я постараюсь узнать.

– Да, можно я тебе еще позвоню? Ты мне скажешь?

– Я сама тебе позвоню.

– Куда? Телефон наш так сто лет и отключен за неуплату.

– А. Ну да.