Танцовщица в луче смерти

Я муж Юли Соколовой, подруги вашей жены... Она была у вас вечером... А войти нельзя на минутку? Как-то неудобно на площадке говорить.

– Ладно. Заходите. Вы с женой у нас дежурство, что ли, установили? Вечером – она, спозаранку – вы...

– Да, я понимаю, это для вас неудобство определенное, но я как раз заехал, потому что... Ну, вы же не знаете, наверное, что ваша жена у нас ночевала... Чтоб не беспокоились.

– А. В этом смысле. Спасибо. Что-нибудь еще?

– Да хоть воды из-под крана.

– Пошли на кухню. Жалко, что ли.

На кухне хозяин взял со стола немытую чашку, сполоснул ее, спустил холодную воду, стал наливать. Артем сосредоточенно разглядывал его профиль. Потом сделал пару глотков и произнес:

– А знаете, я вот до сих пор не понимаю, как близкие люди вдруг врагами становятся.

Василий зыркнул на него маленькими, настороженными глазами.

– Че тут понимать-то. Если об тебя ноги вытирают и чуть что – мозг выносят: моя квартира, пошел вон в свою коммуналку... Вот ты бы как: розами ее посыпал за это?

– Я не в состоянии пока вообще оценить такой уровень отношений. У нас все несколько иначе. Розами я свою жену в принципе не «посыпаю», как вы выразились. Не настолько хороший муж. Но ударить женщину?! Бить ее регулярно? Как это можно, не понимаю.

– Ты б послушал, как она меня несет, как унизить старается, тогда понял бы. Ты что, думаешь, я бедняжку по морде бью, а она тихо слезы льет? Дерется она, понял? Вот, смотри, – Василий продемонстрировал глубокие царапины на своей шее.

– Но вы ей изменяете, как я слышал?

– А она? Ты про нее ничего не слышал? Как она утром приходит, а ее трусы...

– У нее в сумке. Знаю об этом вашем обвинении. Извините, мне пора. На работу опаздываю. А вы работаете?

– Да так. В фирме одной по ремонту телевизоров. А что, Любка сказала, что я не работаю?

– Да нет, об этом вообще разговора не было. Просто я хотел предложить вас подвезти.

– Не. Заказов на сегодня нет пока.

Артем быстро простился, приехал в офис, вошел в свой кабинет. Сотрудники начнут приходить минут через пятнадцать. Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, вызвал в памяти профиль Василия, затем того человека в парке... Похожи, конечно. Ну, и чего он добился? Можно найти еще двадцать человек, худых, с длинными лицами, усами, – и убедиться в том, что на расстоянии они все кажутся похожими... Да нет, не двадцать, а двадцать тысяч худых мужиков с усами. И все-таки... Все-таки он должен что-то сейчас сделать хотя бы с собой. Он, «ботаник», профан полный во всяких расследованиях. Пусть это такая психотерапия: он вроде бы не виноват в сокрытии преступления, раз ищет людей, похожих на убийц.