Танцовщица в луче смерти

Никаких знакомых Нины они не знали, фамилий людей, которые их домой приглашали на вечеринки, им не говорят. Администратор там их был. Хмырь болотный. Этот мне доступно объяснил. Записей приватных выступлений нет, типа, не светиться же им перед налоговой. Там какая-то скромная бухгалтерия.

– То есть все напрасно...

– Ну, почему. Нет. Я потом с Костиком поговорил. В общем, к нему без рекомендаций не приглашают. То есть очертить круг любителей этих танцорок реально. Проще пареной репы. Ходят они к одним и тем же лицам, которые теперь состоят сплошь из подозреваемых. А дальше... Начать и кончить... Знакомые, знакомые знакомых, прислуга и т.п. Я к чему звоню. Среди них есть и твои заказчики. Будет возможность, поспрашивай. Только осторожно, без подробностей. Слухи в этом большом мире бизнеса и малом мире обслуживающих его дам распространяются со скоростью загрузки Интернета.

– Я понял. Извини, устал.

– Конечно, спи. Я чего звоню так поздно. Одного твоего подозреваемого мы выслушали во всем фонтане его красноречия. Надо бы взглянуть на другого.

– Знаешь, я уже ничего не соображаю. Это нереально: в таком море людей кого-то определенно найти.

– Но эти показались тебе похожими. Мы просто обязаны их проверить. Тема, я говорил: ты – главный и единственный свидетель. И у тебя талантливая интуиция.

– Думаю, только не в этой истории. Пока.

– До завтра. Я заеду.

Сергей заехал утром на работу к Артему, с удовольствием осмотрел уютный кабинет, сел на мягкий диван.

– Здорово у тебя. Вот поверишь, сижу сейчас и таблицу умножения вспоминаю. А ведь лет десять назад забыл ее напрочь. То есть я хочу сказать, что мысль материальна... Слушай, у тебя все в порядке? Видок у тебя... Я один раз видел тебя с такой похоронной рожей, когда ты получил свою первую и последнюю четверку в школе.

– Могу спросить, могу не спрашивать. Ответ очевиден. Ты Юльке рассказал, где был вчера вечером.

– Умница. Про десять тысяч голой бабе тоже упомянул в супружеской постели?

– Да. Хотя это не твое дело. Извини, не хочу об этом говорить. У меня есть вопрос к тебе. Скажи: это Юля тебя попросила меня в расследовании занимать, чтоб отвлечь от тяжелых мыслей, вытащить из депрессии?

– Да... Что-то ты совсем плох. Мы, конечно, учились в одном классе, и ты мне друг. Но, старичок, откуда у меня столько времени, дури и благородства, чтобы заниматься твоей депрессией? Над тобой есть кому кудахтать, гоголь-моголь давать и бабки в бумажник вкладывать. Это я одинокий степной волк... Да... Ты слышал, у меня невинный человек сядет за это убийство. Я отцу Нины слово давал, что доведу все до конца. Что убийцы ответят. И у меня, равно, как и у отдела по расследованию убийств, нет ничего и никого, кроме тебя, человека, который видел этих убийц своими глазами.