Танкисты

 – Соколов подошел к пленным и с сожалением увидел, что среди них человек пять ранены, пусть и несильно. Все-таки схватка с конвоирами не обошлась без потерь. – Я командир группы, выполняю особое задание командования. Бочкин, принесите аптечку из танка!

– А мы уж думали, что свои, что погнали фашистов с нашей земли… Думали, Красная Армия…

– Ничего, товарищи, – громко сказал Соколов, чтобы слышали все. – Не так долго ждать. Видите, какие у нас танки! Красная Армия все так же сильна. Подлый удар врага отбросил ее на восток, но мы соберемся с силами в один кулак и ударим по врагу так, что только пух да перья полетят! А сейчас соберите оружие и все в лес. Немцы могут нагрянуть неожиданно. Мы освободили вас из плена, теперь вы сможете опять драться с врагом. Среди вас есть командиры, пусть они поведут вас. Мы сейчас окажем помощь раненым, но их лучше оставить в деревнях для выздоровления. Немцы не везде, спрятать раненых можно в глухих деревушках в лесах.

Логунов стоял в кузове в полный рост, с пулеметом наготове. Он успевал отвечать бывшим пленным на вопросы, а сам зорко поглядывал вокруг. Бабенко и Омаеву покидать танк Соколов запретил строго-настрого еще до начала операции. Только Коля Бочкин бегал среди красноармейцев с аптечкой и флягой воды.

– Не довелось мне на таких повоевать, – сказал раненный в ногу сержант, на петлицах которого Соколов увидел танкистские эмблемы. – Хороша машина! И мощная, и броня хорошая, и пушка не 45, а 76 миллиметров. Говорят, «тридцатьчетверку» немецкие снаряды не берут. Это правда, товарищ лейтенант?

– Ну, не то чтобы совсем не берут, но подбить такой танк трудно. А вы кто, товарищ сержант? Танкист? Представьтесь.

– Сержант Воеводин. Третья танковая рота 86-го танкового полка механизированного корпуса. Попал в плен оглушенным, когда мой танк подбили. Экипаж погиб, я воевал в пехотном подразделении. Танков у нас не осталось совсем. Мы из окружения выходили почти две недели, мне вот не повезло.

– Подождите, подождите, Воеводин! – Алексей присел рядом с раненым. – Мехкорпус? Мехкорпус генерала Казакова?

– Так точно. А что?

– Да как вам сказать, – нахмурился Соколов, понимая, что рассказывать о своем задании нельзя. – Просто слышал, что мехкорпус ваш попал в трудное положение и почти весь погиб, пробиваясь из окружения. Неизвестна судьба и самого генерала Казакова.

– Да неделю назад был жив, – пожал танкист плечами.

– Расскажите. – Соколов посмотрел в глаза танкисту. – Расскажите, как пробивался ваш корпус, о последних его днях.

– Да что там рассказывать. Я ведь много и не знаю, что я – командир башни, командир танкового отделения. Отходили с боями, контратаковали. Что там в головах у начальства, мы не знали. Знали, что отступаем, сердце жгло стыдом.