Танкист-штрафник (с иллюстрациями)

Сквозь выбитый передний люк виднелось то, что осталось от механика-водителя. Обугленная головешка, в которой с трудом угадывалось человеческое тело и сгоревшие до костей руки.

Экипаж Гриши Захарова из моего взвода тоже погиб полностью. Многие танкисты получили тяжелые ранения. Особенно – ожоги. Господи, как они мучились! Я пойму это только спустя полгода, когда сам попаду в подобное пекло.

Морфина не было, помогал только спирт, который разбавляли водой, чтобы не обжигать и без того воспаленную гортань. Сожженная кожа на лице стягивала рты, мы вливали спирт через трубочки. Распухшие железы сдавливали горло, люди задыхались от удушья. Мы воспринимали как облегчение, когда смерть забирала кого-то из обреченных, сходивших с ума от боли друзей.

Командир полка отдал для наиболее обгоревших ребят свой «виллис», их срочно отвозили в санбат. Загрузили тяжелоранеными трофейный «бюссинг» и тоже отправили вслед. Те, кто мог идти, потянулись в санбат пешком.

Артиллеристы из дивизиона ЗИС-3 спасли жизни многим из нас. Из восьми пушек, стоявших на прямой наводке, уцелели лишь две. Да и то с продырявленными щитами, порванными колесами, разбитой оптикой. Горько было смотреть на позиции пехоты, которые расстреляли и пропахали гусеницами фашистские танки. У людей во время боя не выдерживали нервы, некоторые выскакивали из окопов и погибали от пулеметных очередей в спину. Меня вызвал командир танкового полка Третьяков. Возле него стояли комбаты Плотник и Успенский, уцелевшие командиры рот, кто-то из ремонтников. Первый батальон продолжал преследование отступающих немцев. Мне было официально объявлено, что я назначаюсь командиром роты.

– Есть! Спасибо за доверие.

– Что есть? – усмехнулся полковник. – От полка ничего не осталось. Начальников больше, чем машин.

В обоих батальонах из сорока с лишним танков стояли в готовности не больше десятка машин. Их спешно загружали снарядами, заливали горючее.

– В общем, так, – продолжал Третьяков. – Через час мы двигаем вперед. Ты остаешься вместе с зампотехом и ремонтниками. Соберешь машины, которые можно отремонтировать на месте, и дней через пять нас догонишь. Это будет твоя новая рота. Заодно комбату Успенскому поможешь. Выполняй!

Мы разошлись по батальонам. Комбат Плотник забирал с собой Хлынова и еще две оставшиеся «тридцатьчетверки». Хотел взять и Февралева, но, передумав, оставил его со мной. Моей несуществующей роте ставилась задача – прикрывать вместе с пехотой участок севернее Черткова в случае прорыва остатков немецких войск. Танк Февралева был единственной машиной, которая могла двигаться и вести бой.

Вскоре батальоны ушли, а мы остались под накрапывающим дождем.