По машинам! Танкист из будущего

Сроду снайперские винтовки – хоть СВТ, хоть мосинская трехлинейка – штыками не комплектовались. Надо хотя бы ножом обзавестись. В рукопашной нужен, да и вообще – в военной жизни, в полевых условиях пригодится.

Встречный бой столкнувшихся колонн стих, немцы скрылись. Атака закончилась, бойцы вернулись. Капитан по рации безуспешно пытался связаться со штабом полка. Санитары перевязывали раненых.

– Подъем, в колонну становись! – неожиданно прозвучала команда.

Раздавались команды младших командиров, собиравших бойцов поредевших отделений взводов в строй для походного движения. Чумазые бойцы угрюмо оглядывались, ища глазами товарищей. Многих не досчитался батальон. Не было в колонне и того политрука, который обещал меня особистам сдать. Дорого обходятся ошибки командиров."

"На этот раз комбат послал вперед разведку. Самое удивительное – немцы или ушли совсем, или, скорее всего, отошли в сторону. Наверное, будут пытаться найти другое слабое место в обороне.

Мое впечатление от первых дней пребывания на фронте – полная неразбериха. Фронт похож на слоеный пирог. Наши, немцы, опять наши. Единой линии противостояния войск, как это принято в позиционной войне – с окопами, траншеями, блиндажами, дотами и дзотами – не существовало. Война пока получается маневренная, войска перемещаются. Наши пытаются удержать позиции, немцы или стремительно обтекают наши разрозненные части, не вступая в бой, или нащупывают в обороне слабое место и грубо и нахраписто пытаются проломить ее бронированным кулаком из группы танков и пехоты.

Часто им удавалось и то и другое. Не было еще у большинства наших командиров боевого опыта, навыков, смелости в принятии решений. Все это придет позже, но какой кровью достанется этот горький опыт!

А пока война только набирала обороты.

Пешком мы шли около часа. Вошли в почти брошенное село, где на полсотни изб едва ли набирался десяток жителей. Поступила команда окопаться и занять оборону. Сколько уж пехота перекопала земли и сколько ее еще предстоит перекопать, роя окопы и траншеи.

Я сразу же облюбовал себе для огневой позиции колокольню деревенской церкви. Невысока – метров десяти, но здесь это самое высокое место. Правда, и риск выше. Высокие места облюбовывают артиллерийские корректировщики, потому немцы стараются все высотки держать под огнем, – это я уже уяснил.

Окопавшись, мы почистили и смазали оружие, получили патроны. Подвезли походную кухню, и все расположились ужинать. Незаметно стало смеркаться, и каждый искал место для сна поудобнее. Бодрствовали лишь часовые.

Утром, еще до завтрака, я подошел к командиру взвода связи:

– Ножа не найдется ли?

– Ножи-то есть, только не подойдут они тебе.

– Почему?

– Короткие, ими только провода резать. Ты у разведчиков спроси.