По машинам! Танкист из будущего

Ногу подвернул, что ли?

Я тоже перепрыгнул – того ручейка метр с небольшим. И только приземлился, как мужик распрямился пружиной и на меня кинулся, а в руке – нож. «Зря не обыскал», – лихорадочно мелькнула запоздалая мысль. Руки с винтовкой инстинктивно вперед выбросил, отбил выпад, довернул ствол и нажал на спуск. Отдачей приклад ударил в живот – стрелял-то с вытянутых рук.

Нож отлетел в сторону, мужик упал и со стоном схватился за живот. Вот сволочь, ведь чуть меня не убил! Я тоже хорош – купился на его обманку. Впредь наука будет.

А из оврага, по соседству, уже караул спешил – сержант с бойцом.

– Что за стрельба?

– Подозрительного задержал, а он на меня с ножом кинулся.

Сержант удивленно поглядел на мужика. Тот был еще жив, но из-под рук его, прижатых к животу, струилась кровь. По всему было видно, что он долго не протянет.

– Ну-ка, обыщи его! – приказал сержант бойцу.

Тот послушно обшарил раненого:

– Ничего нет.

Я отметил про себя, что боец обыскал поверхностно. Видимо, опыта мало.

– Вот что, сержант. Давай отнесем раненого к особистам, пусть сами с ним разбираются.

Сержант облегченно вздохнул.

Мы взяли раненого за руки-ноги, донесли до штаба. Сержант привел особиста, и тот коротко расспросил меня, что случилось. Пояснил я ему, почему заподозрил мужичка, да как он, уже задержанный, напал потом на меня с ножом.

Особист не удивился. Сноровисто, не церемонясь, он раздел и разул раненого. Тщательно осмотрел пиджак, даже туфлями не побрезговал. И нашел-таки, нащупал он что-то в подкладке пиджака – старого, замусоленного! Вспорол ножом подкладу, вытащил сложенную бумагу, развернул.

– Да, сержант! Занятный мужичок!

Посмотрел на раненого, лежащего без сознания.

– Допросить бы его, да, похоже, отойдет вскоре.

Мужик как будто услышал сказанное в его адрес – захрипел, обмяк и испустил дух.

– Сержант, иди, пиши объяснительную и – свободен.

Через час я уже шагал к своему взводу. В первый раз я увидел диверсанта или предателя. Как-то не таким я представлял себе врага в нашем тылу. По мне, так лазутчик или диверсант должен был быть обязательно молодым и тренированным. А тут – внешне тщедушный мужичок за обстановкой у передовой наблюдает. Да опасный – чуть меня не порешил. И ведь мелочь мужика подвела!

Утром – затемно еще – я оделся в масккостюм, срезал финкой веточки с дерева и, воткнув в сетку, направился на передовую. Прошел траншею, выбрался на нейтральную полосу. Там, метрах в пятидесяти от наших окопов, воронка была от авиабомбы, и довольно больших размеров. В ней я и решил обосноваться на сегодняшний день. Чем удобно в воронке? Надоело наблюдать за вражеским передним краем или тело затекло от неподвижной позы – сполз к центру и разминайся. Никто тебя не видит, а убить может лишь прямое попадание мины.