Танкист из штрафбата

Деревянко, чуя, что душа проваливается куда-то очень глубоко, рванул наугад левее. Вспышка, орудие «тигра» выплевывает снаряд, страшной силы удар рикошетом уходит в сторону. Железный звон в ушах, отлетевшая от брони окалина впивается в лицо, скрипит на зубах.

«Живы!» – понимает Саня.

А вот и ровный участок на поле. Чего медлишь, командир?!

Но Родин знает правила дуэли. Удар ногой в спину механика-водителя – «Стой!», кричит в переговорное устройство: «Короткая!» Заряжающему: «Бронебойный!»

Вот тут ровно, без бугров и ям, Саня резко тормозит, останавливает машину, кричит: «Дорожка!»

Сидорский досылает снаряд в казенник, орет сквозь грохот двигателя и лязг затвора: «Бронебойным готово!»

Танк, остановившись, еще какое-то время раскачивается, как огромное пресс-папье. Теперь все в руках командира, правая его рука вращает поворотный механизм башни, совмещает прицельную марку с целью по направлению. Левая рука крутит механизм подъема орудия, совмещая марку по дальности. Напряжение превыше всех сил, каково сидеть в неподвижном танке? Сам – прекрасная цель! Пот градом, все мокрые, как в парилке. Командир, что же ты медлишь?

«Выстрел!» – кричит Родин и нажимает педаль спуска орудия. Грохот, лязг затвора. Саня видит вспышку, снаряд попадает в гусеницу «тигра», она сползает, и танк разворачивается бортом.

– Добавим, мужики! – кричит командир.

Считаные секунды, чтобы добить врага. И все повторяется, будто ускоренно, а может, и на самом деле быстрее, чем в первый раз. Деревянко кричит: «Дорожка!», Сидорский: «Бронебойным готово!», а Родин сочно и крепко влепляет снаряд в борт немца. «Тигр» загорается, машину никто не покидает, видно, экипаж погиб (сдетонировал боекомплект) или застыл в глубокой контузии.

Пороховые газы разъедают глаза. Вентилятор в башне сам задыхается, не в силах выдувать их из танка. Киря хватает вторую раскаленную дымящуюся гильзу, через люк выкидывает наружу. У него незаживающие обожженные ладони.

Деревянко тут же срывает боевую машину с места.

Но бой только начинается, втягиваясь в свою неизведанную, тайную фазу, когда силы сторон еще неизвестны противникам и замыслы могут быть лишь предугаданы, а до кульминационной точки в танковых дуэлях и русские, и немцы должны максимально сжечь, уничтожить, раздавить, размазать своего врага по земле.