Танкист из штрафбата

Кирилл хмыкнул, мол, кто тут с ума сошел? Руслан вздохнул с печальным лицом – не к добру такая путаница. Первым пришел в себя Иван и по праву командира, с достоинством и выдержкой жестко произнес:

– Товарищ военврач, вы, наверное, с кем-то там его перепутали… Рядовой Александр Деревянко воюет в экипаже уже три месяца. И бабой никогда не был. Во всех смыслах этого слова!

– Я тебе сейчас дам «перепутали»! Возьму сейчас за шкирку, приведу и покажу!

Военврач не на шутку разбушевался, но, поняв, что объяснять и тем более вести и что-то «показывать» совершенно бессмысленно, махнул рукой, повернулся и ушел.

А главный хирург, выслушав этот сумасшедший диалог, рассмеялась и тоже ушла.

– Ну и дела-а, попал Саня. – Даже говорун Сидорский не знал, что еще сказать по этому поводу.

– А может, не перепутали, и наш Саня… – произнес вдруг Руслик.

– Еще один псих, – покачал головой Иван.

И тут вновь на крыльцо, как на сцену, поступью императрицы вошла главный хирург.

– Ну, что, товарищи танкисты, перевела я вашего механика в женскую палату, – с улыбкой сказала она. – Что ж вы, мужики, воевали и не знали, что с вами восемнадцатилетняя девчонка в танке была! И самую тяжелую должность дали… Эх, вы!

И трудно найти сравнение, каково все это было слышать членам экипажа…

Ребята стояли с открытыми ртами, как громом пораженные и обухом пришибленные.

– Ну и дела-а, – уже с другой интонацией произнес Кирилл.

– А точно это наш Саня? – уныло спросил Иван.

В ответ военврач поинтересовалась:

– А кто из вас Родин?

– Александра просила передать, чтобы ее простили за то, что она вас обманывала…

Иван снял вдруг ставший тесным танкошлем:

– Да это он, то есть она должна нас простить… Не уберегли и вообще… А можно… Саню увидеть?

– Нет, – категорично ответила военврач. – Сейчас ее на операцию повезут!

– Привет передавайте от экипажа! – уже вдогон крикнул Иван.

– От всех нас! – добавил Сидорский и вздохнул: – В голове не укладывается: наш Санька – и девчонка!

– Экипаж полных придурков! – констатировал Иван.

– А я чувствовал, – вдруг сказал Руслик.

– Что ты чувствовал? – недовольно спросил Родин.

– Ну, что девчонкой ему, то есть ей, надо было родиться… Уж больно хрупкий был.

– Ну, не скажи, – усмехнулся Родин, – вон как нашего Кирю голым задом на колючки усадил, то есть усадила! Ладно, по местам, поехали!

– Куда? – вырвалось у Сидорского.

– За орденами, – ответил Иван.

– А не подождем, пока Саньке операцию сделают?

– Нет! – резко ответил Родин.

В тот самый момент, когда командир направил «тридцатьчетверку» в сторону штаба бригады, санитары на носилках принесли механика-водителя рядового Деревянко в операционную.