Танкист из штрафбата

Сокрушительная «точка» в борт четвертой машины – и фонтан искр, как победный салют.

Наступила вдруг пронзительная тишина, и только звон в ушах после грохота боя не давал услышать всю ее чистоту, в которой лишь шум листвы мог дать успокоение.

Иван вылез на башню. Главная мысль была, конечно, что с ребятами, которые первыми вступили в бой. Всего один выстрел, ребята…

А Горелкин и Петька, веселые и живые, шли навстречу по дороге, обходя битую технику и мертвые вражьи тела.

Иван спрыгнул с танка, вслед за ним не выдержал, выскочил Саня, и вот уже все кинулись друг к другу в объятия.

– Ну, рассказывай, не томи! – поторопил Иван.

– Докладываю. Кратко, – начал Горелкин. – Подпустил я, значит, передовой танк поближе, целю ему в гусеницу. Но, извиняюсь, угодил прямо в лобовую броню. И снаряд ушел в сторону рикошетом. Петька уже под танком был, и я вслед, как удав уполз в люк. Еле успел… «Тигр» этот сразу долбанул по нам. Потом еще раз, а потом, наверное, все танки ополчились на нас. Такая долбиловка началась, мама родная…

– У меня чуть башка не стала квадратной, как башня «тигра», – выдал Петька.

– А тут пожар начался, – продолжил Горелкин, он уже потерял ощущение времени. – Думали, сейчас рванет боеукладка.

– Чуть не зажарились, пока лежали… – ввернул Петька.

– Все! Хватит болтовни! – перебил Родин. – Горелкин, слушай боевой приказ: эвакуировать третий танк. У него только дыра в борту, должен быть на ходу.

– Ясно! Разрешите выполнять?

– Бегом, Горелкин, сейчас фрицев дождемся!

Саня же, пока ребята рассказывали свою историю глухой героической обороны, вдруг только сейчас (в горячке боя не до того было) заметил опознавательный знак на броне – «всадник».

– Деревянко, тебе что, особое приглашение нужно? – От ярости Иван уже готов был перейти к рукоприкладству.

– Командир, запомнить хочу, потом нарисую, в боевую летопись взвода! – уже на бегу выкрикнул Саша.

– К едрене-фене твои рисунки!

Ну, вот уже расслабился народ! По своему командирскому опыту (особенно последнему) Иван знал, что ничем хорошим это не кончится.

Первой по оговоренному до операции порядку пошла машина Еремеева, за ней на самой короткой дистанции – «Королевский тигр». Слава богу, Петька завел его с первого раза.

Но тяжкая вещь – предчувствие, оттого что ничего не можешь сделать, не сдвинуть время, не отвратить грядущую беду… А еще тягостней, когда потом, уже в памяти, мысленно возвращаешься к исходному рубежу и находишь момент, к которому причастен, и не будь которого, события не привели бы к трагической развязке…

Санька не добежал до спасительной брони «тридцатьчетверки» всего десятка шагов. Послышался пронзительный нарастающий свист, который ни с чем не спутает любой фронтовик, и следом – оглушительный взрыв мины.