Танкист из штрафбата

– Давай, рассказывай, бывший боец Красной Армии, как совершал подготовку к измене Родине…

И Деревянко вновь восстановил в памяти все подробности того проклятого марша и вновь, чтоб, не дай бог, не упустить чего-то, стал докладывать подробности той ночи и последующего дня.

– Что-то странно у вас выходит, Деревянко, не кажется ли вам? Случайно, по вашим словам, заехали на минное поле, случайно уехали в сторону, и не куда-то, а в расположение фашистского 505-го танкового батальона. Не слишком ли много случайностей, Деревянко? И вашему командиру опять пришлось спасаться, выкручиваться из этой ситуации. Вопреки опять-таки вашим преступным замыслам. Не надо вводить следствие в заблуждение, гражданин Деревянко. Вам это не удастся, не таких ломали.

И Левин выразительно похлопал по «Делу № 143».

– И вот последний случай, – продолжал следователь. – Признайтесь, ведь это вы были инициатором самовольной отлучки из расположения батальона?

– Да, я! – с отчаянным вызовом выпалил Саня.

«Эх, пропадать, так пропадать! Хоть командиру меньше достанется, может, не так серьезно накажут», – с безнадегой и равнодушием подумал Саня. Как ни крути, подвел он лейтенанта Родина по всем статьям, с головой, по самую макушку. И ежели на дно идти, так одному…

Левин удивленно вскинул брови: не ждал такого скорого признания.

– Очень хорошо, Деревянко. Вижу, вы начинаете сознавать глубину и тяжесть содеянного. Молодец… Следствие предлагает вам стать на путь правдивых показаний. Полное признание и раскаяние облегчит вашу участь.

У Деревянко все сжалось внутри и похолодело. Вспомнилась картинка детства, ярко и обостренно – прыжок с обрыва в реку.

– Я хочу написать заявление.

– Очень хорошо, – все так же без эмоций произнес следователь и протянул бумагу и карандаш. – Опишите все подробно, и главное, мотивацию своих преступных деяний, то есть причины их совершения. Ясно?

После обязательной части Деревянко написал: «В эпизодах преступных деяний заезда на минное поле, ухода из колонны на другой маршрут и, будучи инициатором самовольной отлучки из расположения батальона, я действовал сознательно, с преступным умыслом сделать служебные неприятности моему командиру гвардии лейтенанту И. Ю. Родину. На протяжении всей службы в экипаже он постоянно меня оскорблял, унижал, придирался по мелочам и не давал достаточно времени для отдыха».

Левин прочитал, показал, где расписаться, положил бумагу в папку «Дело № 143» и пристально глянул на Саню:

– Вы же понимаете, Деревянко, что выкручиваться, придумывать способы мести своему командиру Родину в вашей ситуации глупо и безнадежно.