Таня Гроттер и посох Волхвов

– Ай, мамуля, меня нельзя бить! Я судьбоносец! – запищал Халявий и на четвереньках кинулся спасаться бегством. За ним гналась гневная Дурнева и ее прихехешница такса, выбравшаяся ради такого случая из-под дивана. Пипа, схватив подушку с кресла, тоже приняла участие в погоне, колотя своим оружием направо и налево.

Следующие несколько минут несчастного судьбоносца гоняли по всей квартире и вытрясали из него пыль до тех пор, пока Халявий, стряхнув пиявкой вцепившуюся ему в пятку таксу, не догадался скрыться в туалете. Щелкнул шпингалет.

– А ну открывай! Хуже будет! Открывай, кому говорю! – вопила тетя Нинель, колотя в дверь кулаками.

Халявий не открывал. Слышно было, как он судорожно дышит и в тоске скребет кафель.

– У-у-у! Какие вы все гады, то ись! – выл он.

Выместив на неповинной двери свое негодование, тетя Нинель малость успокоилась и, повернувшись, пошла назад в комнату, где ее уже ждал безутешный Дурнев. Он стоял у бара и наливал себе коньяк.

– Возвращаясь к предыдущей теме про новую работу… Бутылки из-под коньяка «Наполеон» принимают или как? – спросил он, с грустью заглядывая в горлышко.

– Герман, ты что? Возьми себя в руки!

– А что, разве я не должен осваивать азы бомжевания? По-твоему, эта вот бутылка хуже пивной стекляшки? – сказал бывший депутат и пригорюнился. Коньяк уже начинал вышибать из него слезу.

Внезапно из коридора послышался грохот. Было похоже, что в туалете взорвался боеприпас малой мощности.

Поминая Халявия незлым тихим словом, Дурневы в полном составе ринулись на шум. Тетя Нинель занесла было кулак, вновь собираясь барабанить, но, прежде чем она это сделала, дверь открылась сама. Из туалета, спокойный как бог, вышел Халявий.

Тетя Нинель опешила от такой наглости.

– Падайте ниц, жалкие черви! Я царь Мидас! – сказал Халявий низким голосом, с некоторой брезгливостью глядя на них снизу вверх.

Проскочив мимо царя Мидаса, дядя Герман прошмыгнул в туалет, собираясь оценить масштабы разрушений. Тем временем Пипа и тетя Нинель почти уже набросились на самодержца, но тут их отец и кормилец возбужденно завопил:

– Нинель, Пипа, идите сюда! Скорее! У нас унитаз золотой!

– Герман, ты рехнулся? – всполошилась Дурнева, решившая, что ее супруг тронулся умом.

Она распахнула дверь и замерла на пороге.

Директор фирмы «Носки секонд-хенд» и по совместительству король вампиров стоял на четвереньках, почти уткнувшись носом в бачок, который, как и унитаз, был теперь отлит из тусклого, очень знакомого и так много обещающего металла.

– Чистое золото! Золото! Нинель, мы спасены! – восклицал Дурнев.

– А ты откуда знаешь? Вдруг это подделка? – недоверчиво спросила тетя Нинель.