Таня Гроттер и посох Волхвов

К счастью, теперь на столе чадила свеча, от которой тоже исходило тепло. К тому же она слегка слепила вампиров.

Пять, десять, пятнадцать минут… У Тани начинали затекать ноги. Вампиры молча сидели за столом, насасывались кровью и на глазах округлялись. Особенно заметно раздулся тощенький Скуратофф. Он был такой худой и ссохшийся, что в нем и горошина была бы заметна.

От крови глазки Малюты масленисто заблестели, а речь сделалась неразборчивой. Он то и дело икал, и Таня могла расслышать лишь некоторые его фразы:

– Проклятых магов… поставить на место… из-за этого вора… Без него мы бы уже… Никак не соглашается… Этот идиот даже не знает, какая власть могла бы…

Бум согласно мычал. Он уже опух от донорской крови и явно не понимал стратегических замыслов шефа. Но уже заранее был со всем согласен.

Подошел бармен с очередным графинчиком для Бума, и Малюта сразу замолчал. Лишь когда бармен удалился, Скуратофф ударил сухоньким кулачком по столу. Оплывшая свеча, почти уже превратившаяся в огарок, подпрыгнула, упала в лужицу крови и погасла.

– Решено! Последняя возможность… В тот самый день, когда… Этот добренький бестолковый мир должен узнать, кто главный! – громко, но опять невнятно крикнул Скуратофф.

Бум завозился и, с сопением поднявшись, заворочал тяжелой головой. Он и Малюта Скуратофф разом уставились на стол, под которым пряталась Таня. А еще через мгновение Таня сообразила, что ее выдало: свеча погасла, и теперь живые мертвецы ощущали тепло ее тела и пульсирование ее крови.

– Эй, бармен! Что у тебя под столом? Свеженький десерт? Подавай его сюда! – крикнул Бум.

Бармен уже спешил к ним из-за стойки.

– Там никого нет!

– Как нет? Врешь, болван! Я же вижу! – взревел Малюта.

Таня поняла, что продолжать скрываться не имеет смысла. Опрокинув столик, она вскочила. Вокруг шаткими настойчивыми тенями уже маячили вампиры. Малюта, Бум и бармен спешили к ней.

– Девчонка из магов в нашей славненькой вампирне! Как раз мой резус! – страстно прошипел Малюта.

Таня попыталась загородиться от него столиком, но тощий, на вид совсем бессильный вампир ударил по нему, и столик, отлетев, врезался в стену. Загремела посуда. Посыпались фотографические рамки и облупленные никелированные таблички с двусмысленным содержанием: «Почетному донору за добросовестный труд».

Таня метнулась к дверям, но около них, расставив руки, уже приплясывал жирный бармен. Синеватые губы бармена раздвигались. Из-под них, точно молодой бамбук, пробивались тонкие и острые вампирские клыки. Весь его вид определенно говорил, что скромный работник вампирни предпочитает свежатинку консервам.

Таня завизжала. Мысли хаотично запрыгали у нее в голове.

– Дымус коромыслус! – крикнула она, вскидывая перстень.