Таня Гроттер и колодец Посейдона

Признаться, он сам не ожидал такого эффекта. Да, он хотел душ, но чтобы такой! Так вот в чем дело – на его руке, кроме его собственного, был перстень Поклепа. Неудивительно, что самое простое заклинание так сработало – от двух-то перстней.

Вода схлынула. Тетя Настурция, похожая на плохо выжатую в стиральной машине моську, гневно визжала, топая ногами.

– Я извиняюсь. Лично я тут ни при чем… Она спрашивает, как тебя зовут! Имя, фамилия. Она будет жаловаться в Магщество и на Лысую Гору, – наплевательским голосом осведомился с люстры гном.

– Пусть жалуется. Ванька Валялкин. Пятый курс.

Гном перевел. Тетя Настурция фыркнула и вдруг осадила назад, как лошадь, которой окоротили поводья.

– Вайлялька? Тот Вайлялька, что хотел убить Гурия и бежал из Дубодама! Монстр! Подросток-чудовище! Я обещаю, ты снова отправишься в Дубодам! – взвизгнула она.

– Что она говорит? – спросил Ванька.

– Она просит, чтобы ты снял меня с люстры! И вообще приглашает тебя… э-э… в гости! – заявил хитрый гном.

Когда за Ванькой закрылась дверь, тетя Настурция плюхнулась в высокое кресло академика и, отобрав у гнома трубку, сунула ее в угол рта. Гном, чихая в рукав, с изумлением наблюдал за ней.

– О, зоус рашенс! – сказала тетя Настурция и, достав из рукава маленький, очень изящный зудильник, попыталась связаться с Магфордом.

Зудильник не работал. Тетя Настурция собрала в складки кожу на лбу, выпустила клуб дыма, принявший очертания черепа, и пасмурно задумалась. Гном так распереживался, что, чихая в очередной раз, откусил себе пуговицу на рукаве.

* * *Таня с Ягуном заканчивали расселять команду Магфорда в правом крыле Жилого Этажа. Принц Омлет, Шейх Спиря и О-Фея-Ли-Я принялись было морщить носы и жаловаться на маленькие комнаты, но Гробыня решительно составила в угол их метлы и, окружив гостей магфиозными купидончиками, увела всех в Зал Двух Стихий.

– Чего тут сидеть пауков разглядывать? Прошвырнемся, перекусим! По лагману, по плову, по шурпе, по шашлычку из мидий, по шаурме! Один золотой человек, мародер по призванию и поэт в душе, недавно помог мне обнаружить несколько отличных трофейных скатертей-самобранок с восточной кухней! – заявила она.

Гломов польщенно хмыкнул. Мародер по призванию и поэт в душе был, конечно, он, Гуня, собственной персоной. Скатерти он нашел в личном ларе Соловья О.Разбойника в состоянии крайней ветхости. Должно быть, они лежали там давно, со времен, когда Соловей разбойничал.

– Шашлык – это хорошо. Только, умоляю тебя, Гробби, сегодня без hleb-and-sol! – попросил Гурий Пуппер. Страшный русский hleb-and-sol остался кошмарнейшим воспоминанием его детства.

Гробыня передернула плечами.