Таня Гроттер и колодец Посейдона

Врожденная жадность вступила в нем в схватку с врожденной подозрительностью. Пока побеждала подозрительность, но жадность язвила из засады, исподтишка.

– Где пещера? – спросил он.

Склепова подняла брови.

– Вам еще и адресок? А вы бы мне сказали, если б знали? Летите все время на запад, изредка поворачивая на юг, и авось долетите когда-нибудь!

Гробыня коварно улыбнулась и горделиво отчалила во главе магфиозной свиты.

Бессмертник еще раз окинул взглядом стены, подняв голову, посмотрел на балкончик Большой Башни и, не обнаружив там никого, кроме малютки Клоппика, задумался. Затем подозвал к себе одного из порученцев, рыжего и очень бойкого юношу, и шепнул ему:

– Тут что-то нечисто! Обшаришь все комнаты преподавателей. И… э-э… особенно проверь, на месте ли их полетные инструменты.

Порученец понимающе ухмыльнулся и зашагал сквозь толпу, пробивая себе дорогу к внутренним галереям Большой Башни.

– Прошу прощения! Очень извиняюсь!.. Разрешите побеспокоить! – глумливо повторял он, бесцеремонно расталкивая младшекурсников.

Расшвыривая мелочь, он не замечал, что его, точно льдину, несет на Гуню Гломова, который застенчиво стоял в толпе и грыз палец. В момент столкновения Гуня засопел и поддал навстречу плечиком.

– Прошу прощения!.. Очень извиняюсь, что два раза наступил вам на рубашку и один раз на костюм в целом! – вежливо сказал Гломов, помогая ему встать.

Рыжий порученец потрогал рукой челюсть, поправил галстук и уже без прежнего рвения нырнул в Большую Башню.

Склепова проводила его взглядом и торопливо поманила к себе крайнего купидончика из магфиозной свиты. Тот подошел, путаясь в колчане."

"– Видел того рыжего, который все разнюхивает? Влюби его в кого хочешь, хоть в гарпию, а затем поищи-ка мне Шейха Спирю и вправь ему мозги. В прошлую пятницу он вместо роз прислал гвоздики. Такие вещи не прощаются. Пусть оставит их для своей покойной тети.

– Оплата, хозяйка? Лимон бы, а? – сипло спросил купидончик.

– Обойдешься! Где я тебе лимонную скатерть возьму? Десять пряников за голову. Давай дуй! – И Гробыня нетерпеливо подтолкнула его в спину.

Купидончик залихватски натянул на грудь красные трусы, взял в зубы стрелу и резво вспорхнул.

Сверкая посеребренной черепушкой, Бессмертник Кощеев направился к тете Настурции, собираясь сообщить ей о странных событиях в Тибидохсе, но на пути у него внезапно вырос джинн Абдулла. Его плоское лицо корчилось в творческой агонии, прогибаясь в разные стороны, как физиономии у комиссионеров. По носу бродила одинокая бородавка. Остальные переползли на затылок, где выглядели вполне уместно. В руке Абдулла держал длинный сверток коричневатого пергамента, направленный прямо в живот Кощееву.

– Коллега, рад вас видеть!..