Таня Гроттер и колодец Посейдона

Атлант, которому Жикин по рассеянности наступил на мизинец, запоздало топнул ногой. Кровля Тибидохса дрогнула, и Таня поспешно побежала вниз, опасаясь обвала. Ей вслед по высоким ступеням прокатилось с полдюжины камней.

Когда Таня наконец подошла к ангарам, солнце было уже на три ладони выше горизонта. Его диск выглядывал из белой мягкой тучи, заставляя вспомнить о яичнице-глазунье. Так и хотелось подпрыгнуть и насадить солнце на вилку. У раздвижных дверей ангара, безнадежно пропуская друг друг вперед, топтались три джинна-драконюха с ведрами ртути. Четвертый джинн, видно, рискнувший сунуться первым, катался по песку. Его полупрозрачное рыхлое тело было охвачено синеватым пламенем. Гоярын по настроению бывал очень точным в своих огненных плевках.

Заметив Таню, драконюхи оживились и на радостях едва не выплеснули ртуть ей на ноги. Таня постояла на свету, давая Гоярыну рассмотреть ее – в конце концов, дракон мог и обознаться, – и шагнула в полумрак ангара. Вспыхнули два ярких глаза. Гоярын заревел. Таню обдало дымом. Рев слился с лязгом металлической стены ангара – дракон хлестнул гибким хвостом. Взметнулись, расправились и опали кожистые крылья. Сбитая с ног резким порывом ветра, Таня упала.

Морда Гоярына нависла над ней. Треугольные ноздри втягивали воздух. Что-то шло не так. Это Таня ощутила сразу. Ее появление по странной причине взволновало Гоярына, вместо того чтобы успокоить его."

"– Гоярын, это же я! – сказала Таня и, не решаясь встать, быстро забормотала успокаивающие заклинания. Они действовали – даже не отрывая взгляда от огненных глазниц Гоярына, она ощущала, как от ее кольца отрываются искры, – но их силы явно недоставало, чтобы погасить все возраставшую тревогу дракона.

Снаружи подозрительно звякнуло ведро. Гоярын вскинул морду, два раза прицельно плюнул огнем, а затем выпустил длинную испепеляющую струю огненного вала. Это была вежливая просьба на драконьем языке держаться от ангара подальше. Пламя пронеслось так близко от лица лежащей на песке Тани, что она ощутила, как у нее выгорают от жара брови.

Послышался торопливый топот. Плеснула, дробясь шариками, пролившаяся ртуть. Похоже, отважные джинны предпочли геройской смерти хаос отступления.

Гоярын втянул носом воздух. Его чешуйчатая голова скользнула мимо лица Тани, равнодушно сбила рюкзак и потянулась к футляру от контрабаса. Таня спохватилась, что ей не стоило входить в ангар с футляром. Особенно учитывая, что он был сделан далеко не из шкурок идиллических овечек. Ей вспомнилась история, где дракон разорвал защитника своей же команды, который неосторожно надел на матч перчатки из драконьей кожи. Начало истории было более-менее правдоподобным, а вот в ее деталях многие сомневались.