Таня Гроттер и Локон Афродиты

Особенно забавен был маленький домовенок с бас-гитарой, который суетился, подпрыгивал и жалобно искал глазами, куда ему воткнуть электрическую вилку.

– Сейчас будут танцы! – сказал он.

Предчувствуя, что танцы будут парными, Ягун высматривал в толпе Катю Лоткову.

– Пригласи я кого-нибудь другого, меня не поймут. Почему-то многим трудно поверить с первого раза, что я патологически верное и преданное существо! – пояснил он Тане.

– Я в это верю, – улыбнулась Таня.

– Правда? Хм. Польщен. А кого ты, кстати, пригласишь на белый танец?

Хотя и с колебанием, Таня хотела было сказать: «Ваньку», потому что только с ним она обычно и танцевала, но почему-то осеклась.

– Я вообще не буду танцевать, – сказала она и с вызовом посмотрела на Ягуна, готовясь дать отпор, если он станет задавать вопросы.

Однако шумному и говорливому Ягуну было не занимать чуткости. Он ободряюще подмигнул Тане, сказал: «Ну пока! Я к Лотковой!» – и слинял. Чувствуя, что Ванька продолжает смотреть на нее, Таня отвернулась.

«Привет от пыльного свитера!» – ужасно хотелось сказать ей, но она сдерживалась, правда, с трудом. В конце концов, для кого, как не для Ваньки, она одевалась? Хотя только ли для него? В мысли о том, что все она делала только

для него, было немало лицемерия, и у Тани хватало ума отдавать себе в этом отчет. «Видеть себя со стороны гораздо важнее, чем видеть себя в зеркале», – любила повторять на своих лекциях Медузия Горгонова.

Самый маленький домовенок подпрыгнул, пискнул и оглушительно ударил по барабану. В ту же минуту еще трое домовых запрыгали по клавишам синтезатора. Забавнее всего было наблюдать за трубачами и саксофонистами. Маленьких легких домовых хватало только на один выдох. Затем они отскакивали, переводя дух, а их сменяли другие. К тому времени, как последний из очереди успевал дунуть в трубу, первый уже восстанавливал силы.

– Ты будешь танцевать? – спросил Ванька, появляясь рядом. На его лице было недоумение и, пожалуй, обида.

– Нет. У меня болит нога! Может, тебе Зализину пригласить? Вон она там, у стола караулит! – ответила Таня, не оглядываясь. Она знала, что, если обернется, не вынесет укоряющего взгляда Ванькиных глаз.

Неожиданно Тане почудилось, что локон Афродиты нагрелся у нее в ладони. Это был особый жар, совсем не похожий, скажем, на жар раскалившегося магического кольца или взбешенного артефакта. Это был жар, проникавший в сердце.

Она тревожно оглянулась и, хотя никого не увидела, ощутила: кто-то зовет ее. Зовет телепатически. Забыв о Ваньке, она стала осторожно лавировать между танцующими парами, пытаясь понять, откуда исходит зов.

Вот Пипа – самоуверенный и напористый маленький танк – танцует с Генкой Бульоновым.