Таня Гроттер и ботинки кентавра

До этого момента у него было два господина – градоначальники Борея, управлявшие им с помощью ошейника, и таинственный хозяин браслета. Теперь же повелитель остался один.

– А если я не сделаю того, что ты требуешь? – тихо спросил Шурасино.

Боль была такой сильной, такой пронизывающей, что он едва не скатился с ковра и вцепился в его кисти. Внутри у него словно прошлись раскаленным огнем.

«В СЛОВЕ «СМЕРТЬ» ШЕСТЬ БУКВ. СЕДЬМАЯ БУКВА САМА СМЕРТЬ!» – услышал он.

– Все, все, все! Я уже лечу! – в ужасе пролепетал магистр.

Не мешкая, Шурасино развернул ковер и быстро полетел на закат. Он мчался так стремительно, что не обращал внимания ни на леденящий ветер, ни на мелькавших лиловыми искрами духов, раздраженно попискивающих и крайне недовольных таким пренебрежением. Судя по тому, что эфирники мельтешили теперь втрое чаще, магистр догадывался, что с крепостью у них что-то не ладится и они не могут перегонять ее с места на место. Некоторые духи, пытаясь раздразнить Шурасино, петляли прямо перед его носом резвым мотыльком или даже усаживались на ковер, и тогда магистр видел самого себя – долговязого, длинноносого и крайне озабоченного.

«Неужели я – это я? Не хочу, чтоб я был я. Почему я это я? Хочу, чтоб я был не я. Но если я буду не я, то я все равно буду я, и где будет то я, что было я?» – отрывисто и бессмысленно думал он, вглядываясь вниз.

Юный магистр давно уже потерял счет времени – все выдуло из него ледяным ветром, но, должно быть, прошло не больше трех часов, когда прямо перед ним, выступив, казалось, из вод океана, выросла темная башня пикирующей крепости.

В тот миг, когда Шурасино, подогнав ковер вплотную, неуклюже перелез с него на крышу башни и нырнул в слуховое окно, эфирники запищали и растаяли. Он понял, что он выполнил миссию и выиграл.

Только было ли это выигрышем?

* * *Постукивая по камням секирой, рядовой Гуннио прохаживался по стене Арапса, изредка подходя к зубцам и бросая взгляд вниз, на зеленую равнину, волнисто перечеркнутую извилисто текущей рекой. Вдали синел лес. Между лесом и Арапсом, на равнине, то там, то здесь протянулась цепочка крошечных темных точек. Некоторые, чуть более крупные, перемещались быстрее, маленькие – медленнее. Гуннио знал, что там проходит дорога, соединяющая Арапс с Дикими Землями. Маленькие точки – пешие путники, быстрые точки – всадники, а длинные медленно ползущие мохнатые гусеницы, покрытые тончайшими волосками, – обозы, которые сопровождают копейщики. Порой Гуннио жалел, что, завербовавшись в армию, не попросился в копейщики обозной охраны. Дисциплина у них не такая суровая, да и белый свет можно посмотреть. Правда, новобранцев в копейщики берут неохотно. Выучки не хватает, да и дезертировать легко – леса кругом.