Таня Гроттер и трон Древнира

Го-о-ол!

Стадион взревел. Тибидохские болельщики бросали в воздух вопилки, сигнальные искры, запускали салюты. Академик Сарданапал на радостях обнял Медузию. Та так смутилась, что две змеи у нее на голове завязались в узел.

Тарарах бросился обнимать Зубодериху, но его нос внезапно уткнулся в белый, пахнущий нафталином мундир. Оказалось, пока он смотрел матч, Зубодериха встала и куда-то пересела, а рядом с Тарарахом теперь покачивался с полузакрытыми глазами Спящий Красавец.

Маг Фудзий, сидевший с другой стороны от Тарараха, встал и, пугливо оглядываясь, воробушком запрыгал куда-то. Один вид Спящего Красавца внушал ему ужас.

Питекантроп хотел поднять тревогу, но пришел к выводу, что это только сорвет матч.

«Сидит себе человек тихонько, никому не мешает, никого не хватает! Тоже небось драконбол любил, пока на него проклятие не наложили!» – успокоил он себя.

Пупперские фаны сидели мрачнее тучи. Буквы на их плакате требовали:

«ГУРИЙ, ПРОСНИСЬ! ПОКАЖИ ИМ!»– Счет 3:2 в пользу Тибидохса! – разглагольствовал Баб-Ягун. – Надеюсь, Графин Калиостров не успел объявить тайм-аут. Тем более прежде никаких тайм-аутов в драконболе не было, а это уже чистый произвол. Ого, да Калиостров почти и не смотрит на поле! Он больше обеспокоен судьбой мага Тиштри и своей немотой. Я его понимаю: замедленный сглаз – неприятная штука. Например, слово «Помогите!» можно кричать почти неделю: по одному звуку в день! Пока же Тиштря даже не сообразил, что его сглазили. Замедленные, они ребята спокойные… Интересно, кто из зрителей постарался? Уж не баб ли ёжки? Молодчаги, бабуськи! Никакие жилетки Тиштре не помогли! Вон и избушки их вдали прыгают! Прорвались мимо циклопов!

Игра продолжилась. Перестраиваясь и меняя тактику, невидимки перешли в наступление, обмениваясь заговоренными пасами с такой лихостью, что, казалось, мяч ядром прошивает стадион. Безуспешно попытавшись перехватить мяч, обрушилась вниз недавно отличившаяся Зализина. Рита Шито-Крыто никак не могла толком включиться в игру и продолжала воевать с упрямым прицепом. Кэрилин Курло, неприметно улыбаясь, время от времени продолжала бросать на нее свои убийственные взгляды.

– Бэд-Фэт-Рэт, опять Жульсон! Пас! Мяч у Пуппера! Какое искусство! Никогда бы не подумал, что на палочке с привязанными сухими ветками, в которую даже русалочью чешую некуда запихнуть, можно так искусно маневрировать! – изумлялся Ягун. – Пуппер прорывается к Гоярыну и за миг до того, как тот готов выдохнуть огонь, запахивается в плащ. Какой залп! Гоярын превзошел сам себя! Наверняка от Пуппера не осталось даже очков! По толпе фанов проносится стон.