Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Таня подумала, что Гробыня очень счастливый человек. Существуя в своем склеповоцентричном мире, она и представить себе не может, что есть еще чьи-то желания и проблемы, кроме ее собственных. Мир вертелся для Гробыни и вокруг нее. И как ни странно, этот эгоизм был таким здоровым, таким заразительным, что не отталкивал. Скорее в нем было что-то завораживающее и притягательное.

«А почему бы и нет?.. К чему такая спешка? Приглашения можно разнести и завтра», – сказала себе Таня.

– Гуня! За мной! Мы опаздываем! – озабоченно взглянув на часы, велела Склепова.

И не оборачиваясь, быстро двинулась вперед. Так они и шли: впереди величественная Склепова, немного позади – Таня с контрабасом. Гуня, с ненавистью толкая коленями пакеты, тащился сзади, как большая собака, которой неохота возвращаться домой с прогулки.

Прохожие оглядывались на них. Точнее, не на них, а на Гробыню.

– А ты знаменита! Меня там какие-то едва не затоптали, – сказала Таня.

– Кто еще?

– В студии внизу толпятся. С волосами, как ты пару лет назад в Тибидохсе носила…

– А… эти… склепки… – сказала Гробыня небрежно. Все же заметно было, что она довольна.

– Слушай, а ты не сказала им, что ты та самая малютка Гротти, которая поссорила Пуппера с тетей и ухлопала Чуму-дель-Торт?.. – спросила она.

Тане такое и в голову прийти не могло. Зачем посвящать кого-то в свою личную жизнь?

– Нет, не сказала.

Гробыня кивнула.

– Так я и думала. Кого сейчас интересует это старье?.. Меня другое занимает. Ты смотришь «Встречи с покойниками»? – удивилась Гробыня.

– Нет, – сказала Таня.

Гробыня нахмурилась:

– Че, серьезно? Или прибедняешься? Типа: я телик не смотрю, я с ним живу?

– Серьезно.

– А вообще что-нибудь смотришь из передач?

– Очень редко. Думаешь, вру?

– Все врут. Просто некоторые врут себе, – пожав плечами, философски сказала Гробыня.

– Как это?

– Элементарно. Я вру другим, но не вру себе. Ты не врешь другим, зато обманываешь себя. Хотя, в общем, почему нет? Кто-то же должен быть лузером?

В студийном холле Склепову немедленно окружили фанаты. Восторженные лица, сияющие глаза. Гробыня дала несколько автографов, а затем взглянула на Гуню, и тот, расставив руки с пакетами, точно ледокол, проложил ей дорогу в толпе. Самых активных фанаток, которые не прочь были отщипнуть от Гробыни кусочек на память, Гломов брал под локти и бережно относил в сторону.

На Таню, которая беспрепятственно шла рядом с Гробыней, фанаты смотрели с завистью.

– Прорвалась-таки, пролаза! Ненавижу! – прошипела пего-зеленая девушка, свисая с плеча у Гуни, который не нашел другого способа убрать ее с пути.

Наверху Гробыня сразу удалилась в гримерку. Таня с Гуней остались в комнате с круглым столом, на котором можно было найти растворимый кофе, сахар и бутерброды.