Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Ванька молча показал Горьянову скрещенные пальцы, и тот, убедившись, что дело не выгорело, отвял. Когда Ягун встретился с Ванькой взглядом, тот поманил его и сразу исчез. Ягун последовал за ним."

"– Тайны? Что за тайны? – с интересом спросил Жикин.

Ягун посмотрел на него и, прошептав: «Амурные дела!» – исчез. Жора некоторое время простоял неподвижно, осмысливая ответ, а затем лицо у него стало сладким, как у кота, который предчувствует сметану, и он произнес: «О! О! О!» Ягун просчитал все верно. Амурные делишки являлись единственными, которые Жикин более-менее был способен понять.

Ванька быстро шел к лестнице, придерживая на бедре сумку с драконом. Он очень спешил. Ягун едва нагнал его.

– Звал? Что случилось-то? – спросил он.

– Скоро сам поймешь! – сдержанно отвечал Ванька.

Ягун заметил, что лицо у него было гневным и сосредоточенным. Примерно таким оно было в день, когда Ванька готовился к дуэли с Пуппером. Ягун достаточно изучил Ваньку и отлично знал его характер. Если сам Ягун вспыхивал всегда мгновенно, но столь же мгновенно погасал, то Ванька разгорался всегда долго, постепенно, неохотно, но когда это происходило, погасить его было уже невозможно. Он шел упорно и до конца. Будь иначе, не выжить бы ему в Дубодаме.

– Надеюсь, ты не меня бить собираешься? Я существо ранимо-болтливое! После меня пылесос осиротеет! – сказал Ягун.

– Не тебя, – отвечал Ванька.

– Это радует. Можно я умру от счастья прямо сейчас?

– Перестань, Ягун… Скоро тебе будет совсем не смешно, – сказал Ванька, поморщившись.

– Мне уже сейчас не смешно. Это я так разряжаю обстановку. Чем больше хмуриков вокруг – тем больше я вынужден болтать, чтобы поддерживать разговор за всех сразу. Мучаюсь, а болтаю. Что могло произойти за тот час, который мы не виделись?

– За этот час – ничего, – кратко сказал Ванька и больше уже на вопросы не отвечал. Он быстро спустился по лестнице, прошел по коридору и, оказавшись у дверей комнаты Тани, постучал.

Таня открыла сразу. Она стояла у кровати и озабоченно разглядывала полировку днища контрабаса. Перстень Феофила Гроттера на ее пальце ворчал, что она совсем запустила инструмент. Таня почти его не слушала. Феофил ворчал почти всегда, когда его не одолевала старческая дремота.

– Ну что у вас тут за тайны? Помешали мне задушевно беседовать с Жорочкой. Умирать буду – не прощу! А наследства вы уже лишены, имейте в виду, – предупредил Ягун.

Ванька повернулся к Тане.

– Покажи ему! – велел он.

Таня подошла к шкафу и опустила руку в карман комбинезона, который был на ней, когда она летала к Склеповой на Лысую Гору. Спустя секунду в ладони Ягуна оказалось нечто холодное и твердое.

– Что это? Запоздавший подарок мне на Новый год? – спросил Ягун.

Ванька сунул руку в сумку и извлек оттуда Тангро.