Таня Гроттер и пенсне Ноя

Академик зажег заклинанием лампу и, запахнувшись в халат (тоже подарок, но уже Медузии), открыл дверь. На пороге он увидел Гробыню Склепову. Именно на нее и рычал золотой сфинкс.

– Мне нужно с вами поговорить! – сообщила Склепова.

– Прямо сейчас? Может, тебе лучше будет заглянуть завтра?

– Нет. Завтра можно будет уже не заглядывать, – не без иронии сказала Гробыня.

Академик поднял лампу выше и отступил в сторону, пропуская ученицу. Склепова прошла к нему в кабинет, покачивая бедрами. У нее не было, разумеется, на Сарданапала никаких видов, так что кокетничала она машинально, точно разбогатевший бомж, который лишь по привычке продолжает допивать из чужих пивных бутылок.

Сфинкс увязался было за ними следом, но Сарданапал строго посмотрел на него, и тот, смирившись, вновь вспрыгнул на дверь. Вскоре академик уже сидел в глубоком кресле за своим столом и, разглаживая усы, готовился выслушать Гробыню.

– Гроттерша в Дубодаме! – без всяких предисловий сказала Склепова.

Академик вскочил, причем так резко, что его обеспокоенное кресло отбежало на львиных лапах.

– ГДЕ? Откуда ты знаешь?

– Да знаю я, знаю… Она ушла сегодня вечером, вся такая таинственная, бледная, с контрабасиком в футляре и колечком на пальце. Видок у нее был такой, словно она шла на собственные похороны. В общем, если она не в Дубодаме, можете сослать меня к лопухоидам или устроить работать в кафе для приставучих старикашек.

– Гробыня! – укоризненно произнес Сарданапал.

Склепова слегка смутилась.

– Что Гробыня? Я же не вас имела в виду! Вы хоть и с… – Гробыня осеклась.

– Что за «с…»? – нахмурился Черноморов.

– С… Супер! – нашлась Гробыня. – В общем, Гроттерша действительно в Дубодаме. Я пришла поинтересоваться, собираетесь ли вы что-нибудь сделать, чтобы ее вернуть?

Академик испытующе взглянул на нее:"

"– Зачем ты мне об этом рассказала? Разве ты любишь Гроттершу?

Гробыня пожала плечами:

– Вот уж не знаю. Раньше я не особенно ее любила, да и сейчас не могу сказать, что я от нее без ума. Но когда она ушла сегодня, мне стало как-то тухловато. Вот я и решила, что лучше будет сказать.

– Значит, ты могла и не сказать! ДА ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ ЕЕ ОТПУСТИЛА? И КУДА ОТПУСТИЛА? – взревел Черноморов.

Девушка едва узнавала его. Мешковатый и рассеянный академик преобразился. Его голос гремел, как боевая труба, а осанка стала поистине царственной. Золотой сфинкс был отправлен за преподавателями. Вскоре в кабинете собрались Медузия, Соловей О. Разбойник, Ягге, Тарарах, Великая Зуби и Поклеп. Последний был сильно не в духе.

– Господа, я собрал вас, чтобы сообщить вам одно пренеприятнейшее известие… – громогласно начал академик.

– К нам едет ревизор? – с иронией поинтересовалась Медузия.