Таня Гроттер и молот Перуна

С какой это радости она будет делать Пенелопе такие подарки?

– Нет, не буду клясться! – сказала она.

Пипа прищурилась.

– Но почему? Значит, у тебя есть на моего Гурика какие-то виды? Признавайся!

– Виды? Видов нет. Но все равно не буду клясться. И потом, как я могу отдать тебе то, что мне не принадлежит? Пуппер же не моя собственность. Тебе он нужен – ты его и завоевывай, – уклончиво ответила Таня.

Любимая сестренка некоторое время сверлила ее глазками, но, поняв, что на Таньку где сядешь, там и слезешь, – решила оставить ее в покое.

– И завоюю, можешь не сомневаться! Если я что-то решила, то иду до конца! И не советую никаким обормоткам с непонятными фамилиями становиться у меня на пути, – буркнула Пипа.

Она отпустила Танину руку, легла на кровать и повернулась к Тане Гроттер спиной.

– Жаль, здесь нет лоджии! Я бы вытурила тебя на лоджию! – сказала она.

Таня ласково посмотрела на Пипину спину.

– Я бы сама с удовольствием легла на лоджии. Особенно сегодня ночью, – спокойно произнесла она.

– Почему это?

– Ненавижу крики и стук крышки. Это меня всегда жутко нервирует.

– Какой еще стук крышки? – напряглась Пипа.

– Гм… У Склеповой, чью кроватку ты унаследовала, было странное чувство юмора. Если перед сном не произнесешь обережное заклинание, ночью кровать перевернется и закроется вон той вот крышечкой… А если попытаешься открыть или даже мечом разрубить – снаружи лягут железные обручи. Про смерть богатыря Святогора читала? Тут та же магия! – пояснила Таня.

– Врешь! Это не крышка, это книжная полка… Вообще, блин, странная она какая-то. И кровать странная, – неохотно признала Пипа.

– А ты не смотрела, на чем ты спишь, нет? – удивилась малютка Гроттер.

– Не смотрела и не собираюсь! Что я, кроватей не видела?

– Кровати-то ты видела… Ладно, спокойной ночи! – сказала Таня.

Пипа некоторое время лежала, а потом все же встала и недоверчиво заглянула под матрас. Ее вопль был слышен даже в караулке циклопов, которые, однако, были слишком заняты, проигрывая Клоппику и поручику свои секиры, чтобы бежать проверять, в чем дело.

– И чего вопить? Гроб, он и в Африке гроб. Доски, ткань, ручки – ничего особенного, – произнеесла Таня, когда Дурнева-младшая наконец замолчала.

С минуту Пипа хрипела, восстанавливая дыхание, потом спросила:

– Какое заклинание?

– В смысле? – не поняла Таня.

– Не прикидывайся! Что Склепова произносила перед сном? Ты знаешь?

– Разумеется, нет. Гробыня говорила его всегда шепотом. А я, как хорошая девочка, не подслушивала. Ну все, приятных сновидений!

Малютка Гроттер скользнула под одеяло и сладко потянулась. Настроение у нее заметно улучшилось.