Таня Гроттер и Локон Афродиты

Кроме того, у старухи было кое-что принадлежавшее тебе: пара стриженых ногтей, несколько волос, нити из одежды. Их собирали для нее болотные хмыри и другая тибидохская нежить. Это не без ее участия возникла та восковая фигурка, которая попала потом к Генке Бульонову, если ты помнишь…

Тане стало зябко. До сих пор, хотя прошло немало лет, она не могла вспоминать об этом спокойно. Старая боль возвращалась и терзала ее.

– Каждый вечер… ну или почти каждый вечер… старуха бросала в чан с кровью или твой волос, или нить одежды и размешивала саблей, которой некогда один брат убил другого. Размешивала, а сама неотрывно смотрела в чан, что-то бормоча. Думаю, она пыталась как-то повлиять на тебя, но тебя защищали твой перстень и магия Сарданапала. Академик совсем не прост, хотя и похож на старого чудака. Он был постоянно настороже. Нас ведьма и близко не подпускала к чану, но однажды я сумел провести старуху, используя эффект магического стекла.

– Повесил над чаном осколок запоминающего зеркала? – понимающе спросила Таня.

Бейбарсов ухмыльнулся.

– Не совсем. Я подбросил в чан глаз мертвеца, вырванный из орбиты, а затем достал его и увидел все то, что увидел он, – хладнокровно сказал Глеб, поворачиваясь к ней.

Таня закрыла лицо руками. И кто ее тянул за язык спрашивать?

– С тех пор я частенько проделывал этот фокус, – продолжал Бейбарсов. – И всякий раз в чане я видел тебя. Час за часом, вечер за вечером, день за днем. Несколько лет твоей жизни известны мне во всех деталях. Я просматривал их, точно фильм, иногда быстро перематывая, иногда останавливаясь и возвращаясь назад. Как ты протираешь контрабас, как учишь заклинания, как споришь с Гробыней, как сидишь на лекциях или играешь в драконбол. Никто из смертных не знает о тебе больше, чем я. Как ты ложишься спать, на каком боку засыпаешь, как расчесываешь волосы. Даже какая у тебя родинка на правой лопатке.

– Бейпесиков! Ты душевнобольной. Ты перегнул палку! – сказала она слабым голосом.

Взгляд некромага пронизывал ее. Ей чудилось: еще немного и локон Афродиты вспыхнет. Он так разогрелся, что она ощущала неприятный запах горелого пера из подушки.

Таня поджала колени и закуталась в одеяло. Ее охватил жар. Теперь она почти боялась Бейбарсова.

– Однажды, когда я в очередной раз прокрался к чану, чтобы достать глаз, чьи-то пальцы схватили меня за запястье. От неожиданности я рванулся и обнаружил, что в кисть мне вцепилась отрубленная рука мертвеца. Рядом послышался хохот. Я повернулся и увидел старуху-ведьму. Она прошептала что-то, и рука стала затягивать меня в чан. Я закричал, боясь, что захлебнусь в крови. Сопротивляться я не мог. Мои силы тогда были втрое меньше, чем теперь, ведь старуха была еще жива, и ее дар не перешел к нам.