Таня Гроттер и Локон Афродиты

Окончательно ты освободишься от проклятия суток через двое. Но ближайшие часы будут не самыми приятными в твоей жизни, – заметила Ягге.

Таня ощутила дурноту. Она поднималась от желудка и, казалось, заполняла все тело.

– А по-другому снять проклятие было нельзя? – спросила она слабеющим голосом.

– Нет. Это особое проклятие. Оно вошло тебе в плоть, кровь и кости. Проклятие стало частью тебя. Именно поэтому и выходит оно так болезненно.

Таня хотела еще что-то спросить, но язык ее ворочался еле-еле. Она закрыла глаза и стала проваливаться куда-то. Осторожно опустив Таню на подушки, Ягге заглянула в пустую глиняную чашку, понюхала и поморщилась.

– Ну да, верно, еще сквернее, чем обычно… – заметила она. – А все потому, что я добавила сон-траву. Ненавижу это зелье. Когда я лечила им в последний раз, мой пациент разбил голову о стену, хотя и был на пути к выздоровлению…

* * *Таня лежала и смотрела на свечу. Ванька, двое суток просидевший у ее постели, под конец сам стал цвета бумаги, однако идти отдыхать отказывался. Незадолго перед тем, как Таня наконец очнулась, Ягге, сжалившись, наслала на него магический сон и вызвала носильщиков, чтобы те отнесли Ваньку в его комнату."

"Эльфы, одетые кто в шапочку, кто в один только галстук, хмуро взяли Валялкина вместе с креслом. Один из них из озорства зачем-то потрогал его за нос. Другие в большой задумчивости рассматривали его ботинки и шептались.

– А вот этого не надо! Чтоб у меня без фокусов, ясно? – строго сказала Ягге, выпуская в потолок трескучую искру.

Поняв, что со старушкой шутки плохи, эльфы вздохнули.

И вот теперь среди ночи Таня лежала в одиночестве и смотрела на толстую белую свечу. Ее пламя дрожало. Оно то начинало метаться, то замирало, то вытягивалось и горело тонко и остро, отблескивая на ширмах.

«А не погадать ли?» – подумала Таня.

Она вгляделась в огонь и произнесла:

– Ванька!

Пламя свечи весело дрогнуло, выросло и потянулось к потолку.

– Ага… Попробуем по-другому. Пуппер! – сказала Таня.

Пламя свечи сложилось в витиеватую, трудноопределимую фигуру и начало потрескивать.

– Ург! – тихо произнесла Таня.

Пламя грустно и вопросительно дрогнуло, точно интересуясь, а стоит ли ворошить прошлое.

«Хорошо, что тут Ягуна нет. Он бы сказал: «Ну и зажралась же ты, Татьяна Леопольдовна!» – подумала Таня и, вздохнув, решительно произнесла:

– Крушипесиков!

Ничего. Никакого эффекта. Таня решила попытаться еще раз:

– Грызистаканчиков!

Снова ничего. Свеча спокойно горела.

– Ну ладно, ладно… – проворчала Таня, отлично знавшая, что у магии неважно с юмором. Она все воспринимает буквально. – Бейбарсов!

Свеча зашипела, огонь заметался и погас. Магпункт погрузился во тьму. Лишь белели светлые полотнища ширм.