Таня Гроттер и колодец Посейдона

«Интересно, хорошие люди могут испытывать плохие желания?» – мучительно, и далеко не впервые, задумалась она.

Битва вампиров и маготворцев не прекращалась. И к тем, и к другим продолжали подтягиваться подкрепления. Пока одни сражались, другие атаковали Грааль Гардарику сильной магией, пытаясь пробить в ней брешь.

Особенно в этом преуспевали штатные боевые маги из Магщества, которые раз за разом били в уязвимые места Гардарики тараном – артефактом гуннов. Тем временем другие ослабляли энергию барьера многочисленными запуками, которые обрушивали на купол с разных сторон.

– Возможно, нам удастся продержаться до утра, стравив вампиров и маготворцев. Это очень кстати, что им приглянулась одна кость. Но завтра все равно подойдет чертов магоносец «Крошка Цахес» и нам придется туго, – сказал Баб-Ягун.

– Есть одна идейка! Мы всегда можем открыть Жуткие Ворота и рвануть весь мир… – с предвкушением заявил Гуня Гломов.

– Типун тебе на язык, Гуннио! Хотя вообще-то мысль недурна! Уверена, Пинайосликову она понравилась!.. Ах да, да, я забыла! Это несмешно! Пардон, господин некромаг! Оченно извиняюсь! – заметила Склепова.

Она повернулась к зеркалу, на котором появилась багровая физиономия Малюты Скуратоффа. Малюта проносился куда-то в реактивном гробу вместе со своим трупохранителем Бумом. Обращаясь к Малюте, который явно не мог ее слышать, Склепова продекламировала:"

"– Борец за мир, один вампир Заходит как-то раз в трактир. В трактире видит шумный пир И просит он налить кефир. «А если не нальешь кефир – Вмиг укушу я весь трактир, Вмиг разорву я весь трактир – Так обожаю я кефир!»

– Сама написала? – спросил Ягун.

– Ага. Примерно годик назад сподвиглась. Только не говори, что совсем плохо. Я обрыдаюсь, – мирно сказала Гробыня.

– Quod scripsi, scripsi! [11] – важно подвел итог перстень Феофила Гроттера.

– Почему вампир – борец за мир? Возьми Гроттершу! Вот уж вампирюка – всем вампирюкам вампирюка! И за мир не борется! Это явно избыточная характеристика. В поэзии таких не должно быть! – сказала Лиза Зализина. Она держалась поблизости и так ела Ваньку глазами, что было удивительно, как от того не остался один скелет.

– Слышь, Лизка, иди погуляй! – произнесла Гробыня.

– Это тоже избыточная реплика! Вы все тут избыточные! Мне вас жаль! – заявила Зализина и удалилась, кормя кукушку консервированными гусеницами. Повинуясь оживляющему заклинанию, гусеницы корчились в судорогах, симулируя энтузиазм.

* * *Время шло. А что ему еще оставалось делать? Пипа Дурнева вместе с Бульоновым обошла комнаты преподавателей, нося с собой Черные Шторы. Шторы вампирили напропалую, напитываясь энергией, как промокашка. Им требовалось не больше десяти минут, чтобы проникнуть в чужую мечту и отфильтровать суть.