Таня Гроттер и колодец Посейдона

Произошло это после неудачной попытки Клоппика подбить ботинком тетю Настурцию, которую, к сожалению, хорошо охраняли.

– Скверно! Мы пропустили два мяча, а сами не забили ни одного! Не пойму я, что происходит с Танькой, – сказала Склепова.

Но Ягун ничего этого уже не видел.

– Катька! Катька! Неее-еет! – крикнул он и на пылесосе помчался вниз, пытаясь перехватить камнем падавшую Лоткову. Он видел, что она от удара потеряла сознание и не успела произнести подстраховочное заклинание. Ягун почти поймал ее, но О-Фея-Ли-Я еще раз скромненько подула в свою флейту. Пылесос Ягуна чихнул и дернулся. Руки играющего комментатора зачерпнули пустоту. Он опоздал. Катя лежала неподвижно, с неестественно вывернутой рукой. Ее красивое лицо было залито кровью. Даже санитары мешкали почему-то подходить к ней.

– БАМ! Как неаккуратно! – ехидно сказал принц Омлет.

Ягун спрыгнул с пылесоса и, бросившись на колени, стал слушать ее сердце. Видимо, сердце все же билось, но, когда Ягун вскочил, все ухо и щека у него были в крови. Не замечая этого, Ягун страшно закричал на джиннов с носилками и заставил их унести Катю с поля. Вокруг носилок с причитаниями металась Недолеченная Дама и несла всякую чушь о загробном мире. Наконец она немного опомнилась, пришла в себя и принялась усаживать Ягуна на пылесос, обещая присмотреть за Лотковой.

– У нее перелом руки и сотрясение мозга! У меня такое было еще при жизни. Поверь, Ягунчик, это ерунда. Если я потом и умерла, то исключительно от лечения! Мне не стоило принимать ртутные капли вместе с бромом! А тут еще моя горничная вздумала обтирать меня спиртом рядом с пылающей свечой! – успокаивала она Ягуна, витая рядом с ним прозрачной тенью.

Ягун, как слепой и глухой, шагнул к своему пылесосу. Уже взлетая, он отстегнул серебряный рупор комментатора и бросил его оказавшейся поблизости Ритке Шито-Крыто.

– А ты? – удивилась Ритка, ловя рупор.

– У меня личная встреча, – отвечал Ягун.

Он отыскал взглядом принца Омлета и устремился… нет, не к нему… к Тане.

– Где одурительный мяч? – крикнул он.

– У Глинта. Никак не могу отнять. Он под невидимым плащом все время скрывается.

– Раздобудь мне его, срочно! Очень прошу! – хрипло сказал Ягун.

– Глинта?

– Мяч!

Быстро взглянув на него, Таня поняла, что отговаривать внука Ягге бесполезно. Она оглядела поле и, заметив мелькнувшего в дальнем углу поля Глинта, на контрабасе устремилась к нему. Ягун мчался чуть ниже, отставая самое большее на несколько метров. Хитрый Глинт вновь исчез, но теперь Тане казалось, что она может предсказать направление его полета. С одной стороны путь Глинту преграждал барьер. Туда он не сунется. Навстречу он тоже не полетит, чтобы не рисковать мячом.