Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

– Мою кроссовку! Опять шнурки развязались. Завтра циклоп отдаст ее Поклепу, а тот в два счета узнает, чья она! – уныло сообщил Баб-Ягун, разглядывая свою разутую ногу.

– Чего ты вопила?! Ты что, привидений никогда не видела? – набросился на Попугаеву Ванька.

– Я их боюсь! Они такие влажные! Такие противные! Такие скользкие! – запричитала Попугаева.

– Сама ты скользкая и противная! А ну пошли вон из моего склепа! Вон, кому говорю! – оскорбленно проскрипел кто-то.

Из узкого лаза, грозя костлявым пальцем, выглядывало бледное длинноносое привидение в напудренном парике.

– Мамочки! – простонала Попугаева и, закатив глазки, лишилась чувств.

Дальше Ваньке Валялкину и Ягуну пришлось тащить ее на себе. Хорошо еще, что длинноносый призрак, оказавшийся забытым в шкафу любовником одной графини, согласился показать им короткую дорогу в старую часть Тибидохса.

Ориентироваться ночью было непросто. Из извилистых ходов наползал мрак, а магические светильники были далеко не повсюду. Пока они шли, Таня внимательно наблюдала за своим смычком. Продолжая изгибаться, он показывал дорогу, точно стрелка компаса, причем часто определялся в запутанных коридорах намного раньше самого привидения.

Проводив их до мастерской магических предметов, призрак галантно откланялся и растаял. Верка Попугаева слезла со спины Баб-Ягуна. Как выяснилось, она уже давно очнулась, но не подавала виду: ее не так часто носили на руках, чтобы стоило отказываться от удовольствия.

– Клопп нашел хорошее место для тайника! – сказала она Тане и стала деловито осматривать статую рыбы.

Таня пораженно смотрела на Верку и едва узнавала ее. Попугаева преобразилась. Ее искривленный носик, словно принюхиваясь, втягивал воздух, глаза буквально пронизывали камень, а тонкие пальцы деловито простукивали рыбу со всех сторон. Верка даже сунула руку в текущую изо рта рыбы струю и хорошенько пошарила внутри.

– Странно… Я не вижу никакого механизма! Может, Клопп отодвигает ее магией? – произнесла наконец Верка.

– А ты рыбу-то насквозь видишь? – разочарованно спросил Баб-Ягун.

– Она для меня просто как прозрачная! – с гордостью сказала Верка. – Да только там ничего интересного. Никаких писем. Лишь колодец какой-то с водой прямо под рыбой. Может, письма в дыру упали?

До Тани не сразу дошел смысл сказанного. А когда дошел, она схватила Попугаеву за плечо:

– Что?! Там вода? Ты уверена?

Верка ойкнула:

– Спятила – так сжимать?! У меня же синяк будет! Ну вода, вода… По-твоему, откуда она берется, чтобы у рыбы изо рта течь?"

"Попугаева отошла от рыбины, повернулась, и… внезапно челюсть у нее отвисла.

– Что там такое?! Вон там?! – с беспокойством спросила она.