Таня Гроттер и ботинки кентавра

Отцу – грузному, рано начавшему лысеть человеку, первому забияке среди всех водил и механиков Второго автопарка, это, кажется, нравится. Молодец сын! Здоровая порода, их, гломовская, исконная. Не какие-нибудь там высоколобые сосунки, которых пальцем можно перешибить.

И вот папа уступает. Уступает, разумеется, не сразу, но все же сдается…

– Как ты меня достал! Ну… Э, девушка, покажите нам вон ту обезьяну!

– Это медведь, пап!..

– Сколько с меня?

Медведя засовывают в пакет с названием магазина.

– Спасибо за покупку! – говорят отцу.

– Спасибо не булькает!

Они идут. У отца в руках пиво, у него – медведь, маленький медведь с выпуклыми пуговичными глазами, которого он все время нюхает, хотя медведь пахнет нитками и красителем. И больше ничем. Почему медведь зеленый? Разве бывают зеленые медведи? И… разве можно всю жизнь любить зеленого дешевого медведя?

Но, оказывается, можно… Хотя кто сказал, что мы любим вещи вне воспоминаний о них?

Все это Гуннио, разумеется, не помнил… Разве что иногда во сне мелькало что-то туманное. Но медведя он любил, неопределенно ощущая, что он как-то связан с его прошлым, с его самыми лучшими днями, которые остались где-то позади.

Он не расстался с ним даже тогда, когда, одетый нелепейшим образом – в широченные шорты и майку с пивной эмблемой не существующей в Средневековье компании, – он очутился на пыльной дороге в получасе ходьбы от Арапса. Медведь, глубоко запрятанный в правом кармане шортов и уткнувшийся носом-пуговицей в колоннообразную ногу Гуннио, стал единственной нитью, которая скрепляла его прошлое и настоящее.

* * *Шурасино, самый юный магистр воздушной магии за всю историю Борея, был почти на восемьдесят восемь процентов убежден, что с духами эфира лучше не связываться. С другой стороны, никакого другого способа заделать многочисленные щели пикирующей крепости левитационной замазкой из белой глины все равно не существовало, так что он решил рискнуть.

«Я буду осторожен. Не нарушу ни одного из важных правил. Не буду их хвалить, не засну и, когда они явятся за новым заданием, решительно отошлю их в астрал, сколько бы они ни мельтешили», – ободрил он себя.

До сих пор именно третья пикирующая крепость внушала градоправителям вольного города Борея самые серьезные опасения. А все из-за боевой башни, которая получилась слишком массивной и не желала держаться в воздухе, невзирая ни на какие магические ухищрения. А так как без третьей пикирующей крепости, вписанной в стратегический резерв, оборона границ города-государства была уже не такой надежной, юному магистру велели отложить все дела и заняться левитационной замазкой.